Разное

Сверх эго: Ид, эго, супер-эго — теория Фрейда в психоанализе

21.11.2020

Содержание

Эго — это… Что такое Супер-Эго?

  • СУПЕР-ЭГО — [лат. super ego Словарь иностранных слов русского языка

  • СУПЕР-ЭГО — см. СВЕРХ Я. Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009 …   Энциклопедия социологии

  • супер-эго — см. сверх Я. Словарь практического психолога. М.: АСТ, Харвест. С. Ю. Головин. 1998 …   Большая психологическая энциклопедия

  • Супер-Эго — – в классическом психоанализе – гипотетическая инстанция личности, связанная с этическим и моральным поведением, рефлексией и самооценкой. Предполагается, что супер Эго образуют интернализованные социальные требования, в особенности родительские… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • СУПЕР-ЭГО — (Super ego; Uber Ich) психоаналитический термин, обозначающий ту часть эго, в которой развиваются самонаблюдение, самокритика и другие виды рефлективной деятельности. Юнг редко пользовался этим термином, что можно объяснить и тем, что он… …   Словарь по аналитической психологии

  • СУПЕР-ЭГО — (superego) (в психоанализе) в схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание. Кроме того, в ней происходит формирование… …   Толковый словарь по медицине

  • супер-эго — (супер + лат. ego я) принятое в психоаналитической умозрительной схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание в измененном… …   Большой медицинский словарь

  • Супер-Эго — (superego). Согласно Фрейду, компонент личности, в котором заключается совесть человека, набор его моральных правил и его Эго идеал …   Психология развития. Словарь по книге

  • Супер-Эго (Superego) — (в психоанализе) в схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание. Кроме того, в ней происходит формирование идеалов для эго.… …   Медицинские термины

  • Супер-Эго искажение — – относится к попытке снизить интенсивность чувства вины путём совращения или развращения какого то лица, идентифицируемого со своим супер Эго, то есть к попытке уменьшить собственное чувство малоценности посредством низведения этого лица до… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • Эго — это. .. Что такое Супер-Эго?

  • СУПЕР-ЭГО — [лат. super ego Словарь иностранных слов русского языка

  • СУПЕР-ЭГО — см. СВЕРХ Я. Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009 …   Энциклопедия социологии

  • супер-эго — см. сверх Я. Словарь практического психолога. М.: АСТ, Харвест. С. Ю. Головин. 1998 …   Большая психологическая энциклопедия

  • Супер-Эго — – в классическом психоанализе – гипотетическая инстанция личности, связанная с этическим и моральным поведением, рефлексией и самооценкой. Предполагается, что супер Эго образуют интернализованные социальные требования, в особенности родительские… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • СУПЕР-ЭГО — (Super ego; Uber Ich) психоаналитический термин, обозначающий ту часть эго, в которой развиваются самонаблюдение, самокритика и другие виды рефлективной деятельности. Юнг редко пользовался этим термином, что можно объяснить и тем, что он… …   Словарь по аналитической психологии

  • СУПЕР-ЭГО — (superego) (в психоанализе) в схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание. Кроме того, в ней происходит формирование… …   Толковый словарь по медицине

  • супер-эго — (супер + лат. ego я) принятое в психоаналитической умозрительной схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание в измененном… …   Большой медицинский словарь

  • Супер-Эго — (superego). Согласно Фрейду, компонент личности, в котором заключается совесть человека, набор его моральных правил и его Эго идеал …   Психология развития. Словарь по книге

  • Супер-Эго (Superego) — (в психоанализе) в схеме построения личности обозначение наивысшей инстанции, выполняющей функции цензора, отвергающего подсознательные влечения и желания или допускающего их в сознание. Кроме того, в ней происходит формирование идеалов для эго.… …   Медицинские термины

  • Супер-Эго искажение — – относится к попытке снизить интенсивность чувства вины путём совращения или развращения какого то лица, идентифицируемого со своим супер Эго, то есть к попытке уменьшить собственное чувство малоценности посредством низведения этого лица до… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • Супер эго — Дом Солнца

    «Я» (эго, взрослый) летает между ними, как пчелка, и пытается разумно уравнять их позиции. Так, чтобы и совесть получила свое, и ид не остался с носом, и одновременно все было бы в порядке во внешнем мире. У «я» нелегкая роль.

    Иногда случается так, что кто-то из них все-таки повздорит друг с другом. Ситуация сложна еще и потому, что данные части у людей могут быть неравнозначны по величине и силе.

    В случае, если у человека сильный ид и слабые «я» и супер-эго, он в душе не страдает, ибо торжествующий победу ид просто горло надрывает от радости. Как правило, длится это недолго: на что человек не идет по своей воле, на то идет его социальное окружение. И другие люди быстро находят способ положить конец буйному веселью ида (например, посредством ареста).

    Индивиды, у которых супер-эго в меру (или не в меру) развито, хоть и не становятся завсегдатаями исправительно-воспитательных учреждений для взрослых, однако складывается у них все непросто. Некий авторитет внутри них зорко следит за их поведением и наказывает нередко даже за незначительные проступки.

    Субъективно мы переживаем это таким образом, что при совершении чего-либо, противоречащего нашим представлениям о порядочности, на душе у нас становится скверно. Мы перестаем чему-либо радоваться, в более тяжелых случаях испытываем сильный страх, напряжение, раздражение, впадаем в заторможенность и депрессию.

    Это не слишком приятное состояние, и человек желает поскорее от него избавиться. Происходит это так, что все не соответствующее нашим идеальным или по меньшей мере хорошим представлениям о себе мы загоняем в бессознательное.

    Вот все лишнее убрано, оно надежно охраняется цензурой, и мы с приятным чувством, что у нашего порога полный порядок, можем спокойно вздохнуть. Как здорово мы обвели вокруг пальца нашу совесть! Точно так же в детстве нам удавалось провести родителей и учителей, избежав наказания.

    Но есть тут одно отличие. Все это лишнее мы и впредь продолжаем удерживать в своей голове. Хоть оно и глубоко спрятано, да к тому же находится под охраной, однако…

    Всем нам известно, как строго действует цензура. Но тайное всегда становится явным. То, что должно было храниться в строжайшем секрете, выносится подводными течениями на поверхность. Применительно к данному случаю, нередко в виде различных психосоматических заболеваний — от аллергии до инфаркта.

    Что касается совести, то дополнительная трудность здесь состоит в том, что речь идет не только о степени ее власти над человеком, но и о содержательной стороне. Другими словами, о том, что именно человек считает прегрешением против правил приличия. А это заложено в него культурой и семьей, в которой он рос.

    Если он воспитывался в среде, отличавшейся строгими консервативными правилами и предубеждениями, то она сделала из него человека с совершенно подавленным идом, сильным «я» и, возможно, непомерно большим супер-эго.

    Такой индивид является рабом собственных псевдоморальных запретов и приказаний, не имеющих никакого разумного смысла; радость жизни и творчества ему абсолютно чужды. Всякую жизненность он почитает за грех. Он видит свое призвание, чувствует себя компетентным в поучении других — как им следует жить.

    Он охотно становится автором подобного рода инструкций, но труды его обладают, одним минусом: а именно, не вызывают желания их читать (даже в том случае, если в них содержатся многочисленные истинные положения, которые стоило бы реализовать).

    Итак, может показаться, что лучше всего человеку живется, когда у него отсутствует слишком сильное супер-эго. Достаточно и одного сильного «я», обеспечивающего оптимальное существование, потому что эго, собственно, — тот самый взрослый внутри нас, который полностью осознает ограничения реального мира.

    Когда к этому присовокупляется хорошо развитое ид, человек получается веселым, творческим, жизнелюбивым и достаточно разумным.

    С субъективной точки зрения, в этом есть доля правды. Однако в жизни данный тип людей, из-за сильного я, действует безо всяких сомнений и настолько изощренно, что за свои проступки (а то и злодеяния) часто избегает кары. Он умеет вести дела таким образом, что порой сам черт не разберет, кто же является автором этих, мягко говоря, неприглядных, ловко сработанных авантюр.

    Если у человека сильные ид и супер-эго, но слабое «я», то это напоминает ситуацию, когда слабый возница пытается с помощью вожжей удержать двух переполошившихся лошадей, каждая из которых тянет в свою сторону. Что бы он ни делал, все будет плохо. Если он удовлетворит прихоти супер-эго, то на него станет наседать ид. Если же чем-либо потешит себя, его измучает супер-эго.

    Человек не рождается сформировавшейся личностью, и то, каким он станет, в известной мере определяется жизненным опытом. Путь от новорожденного к зрелому, взрослому человеку можно представить в виде восхождения по лестнице. Когда индивид вступает на нее, нигде не написано, куда она приведет. Ему может понравиться на второй или третьей ступеньке, и тогда в зрелом возрасте он будет обладать душой (другими словами, вести образ жизни) двух-или трехлетнего ребенка.

    Если даже человек поднимется достаточно высоко, все равно нельзя поручиться, что он не споткнется однажды или что-либо не сбросит его вниз, а тогда уже невозможно предсказать, на сколько ступенек вниз он упадет.

    И в этом, конечно, есть своя загадка. События, вызывающие у одного индивида упадок сил, для другого служат импульсом к совершенствованию, к своего рода ускорению на жизненном пути.

    Тайн и загадок души человека, его бытия, поведения и контактов со средой привести можно было бы немало. Возможно, существование этих загадок объясняется тем, что европейская цивилизация пошла по пути рационализма и технического прогресса. Человеческая душа служила скорее препятствием на этом пути (она слишком сложна и мало прогнозируема), лучше всего было как бы вынести ее «за скобки», нежели постигать и познавать.

    С другой стороны, нас не должно это тяготить. Вопрос «почему?» в данном случае может послужить помехой. Как бы там ни было, мы не претендуем на то, чтобы пытаться найти на него ответ.

    В человеческой жизни тайное играет значительную роль. Мы спрашиваем себя: «Как проще и лучше?», и в этом смысле нам совершенно не важно, что мы не знаем, как, собственно, обстоит дело с сущностью души. Крестьянину вовсе не обязательно знать, Земля вращается вокруг Солнца или наоборот (как это видится ему с заднего двора).

    А важно для него то, как чередуются времена года, когда лучше сеять и убирать урожай и чем, для пользы дела, следует заниматься на поле в промежуточный период.

    То же самое относится и к нам. Разве что вместо выращивания растений мы занимаемся вопросами внутренней гармонии и жизни среди людей.

    Марьяна Веритакс (Вольская) — «Оно», «Я» (Эго), «Сверх-Я» (Супер-Эго)

    Природа эмоций — Две инстанции структуры психики: «я» (эго) и «сверх-я» — Вина — Особенности невротической вины

    В статье «Разрушительная сила негативных эмоций. Стыд. Вина. Самоосуждение» речь шла о Стыде — о способности человека взвешивать свои поступки и помыслы в соответствии с совестью. «Переживание стыда» обычно используют для защиты себя от порицания окружающих за промахи в своём поведении. «Ну, тебе стыдно?» — «Стыдно…». Всё, вот взрослые и отстали. Надо отметить, что «стыд» не врожденная эмоция. У младенцев в арсенале есть врожденное, поведенчески достаточно простое состояние страха, а сложное поведение стыда им освоить еще предстоит. Стыд начинает формироваться тогда, когда ребенок начинает социализироваться, и где-то в возрасте от 3 до 7 лет, шаблонно или творчески, перенимает по образцам от других детей-сверстников, а иногда и более взрослых чем он. «Это стыд», «Это стыдно», — переживая ощущения, ребенок фиксирует для себя эмоционально-отрицательную сторону этой эмоции.

    Как эмоциональное состояние, стыд может быть как реакцией на конкретные внешние обстоятельства, так и привычным, выученным состоянием, по сути превращаясь в состояние НЕУВЕРЕННОСТИ. Если взрослеющего ребенка постоянно стыдить, то последствия будут печальные… — возникает комплекс «неуверенного человека».

    Что же надо делать для того, что бы не возникало предпосылок к формированию саморазочарования, неуверенности в себе?!

    Необходимо не тратить время на слова, не переживать, не уговаривать, а действовать! Нельзя себя судить за ошибки. Не зря существует поговорка: «Не ошибается тот, кто ничему не учится». Адекватный анализ своего поведения, осознание необходимости измениться, личное желание, а не «пожелание кого-то из родных в отношении вас». Развитие в себе своих способностей, совершенствование своих навыков и получение реальных итогов помогут «увидеть» собственную значимость, возможность иметь признание, получить для «себя» подтверждение своих возможностей.

    Если рассматривать «вопрос стыда» как вызывающего интерес в более широком спектре, то можно обратится к истории в целом и увидеть, что понятие «стыд» широко использовалось в обиходе русских людей еще с давних времен.

    На Руси говорили: «В ком есть Бог, в том есть стыд», «В ком стыд, в том и совесть». В славянском фольклоре: былинах, сказах, притчах, даже в пословицах, — везде фигурировало «отношение» человека к данному свойству души. «Бесстыжих глаз и дым неймет».

    В свою очередь, надо учесть, что восприятие «стыда» как «положительной» или «отрицательной» категории чувств исходит из мировоззрения людей в конкретном обществе, исходящего из социальной, моральной и религиозной оценки.

    Например, с точки зрения Православного вероучения стыд, как сказано в Священном писании, возникает в нашей душе в каждом случае когда мы забываем свою ДУХОВНУЮ природу, отходим от Бога. (Иов 8:13) Радуемся несчастью ближнего или величаемся перед ним. (Пс 34:26)

    Стыдно бывает человеку, когда он ненавидит того, кто сказал правду. (Иов 8:22)

    Таким образом, стыд заставляет нас осознать духовно-нравственную «пропасть», в которую мы можем попасть, совершив некое «отступление». Слова Иисуса, сына Сирахова хорошо дают понять, что «каждому человеку следует наблюдать время и хранить себя от зла, чтобы не постыдиться за душу свою, ибо «есть стыд, ведущий ко греху, и есть стыд — слава и благодать» (Сир 4: 23)

    Библия подчеркивает мысль о том, что «болезни» часто даются Богом как наказание за духовное растление, аморальное поведение и невежество.

    Данная идея отмечалась еще доктором медицины, психиатром М. Фридманом, который отмечал: «Когда что-то происходит не так с нашим здоровьем, мы думаем: «Что я сделал, чтобы заслужить такое?». Люди чувствуют, и это может быть подсознательное чувство, что если с их здоровьем происходит разлад, значит они где-то поступили неправильно».

    Это опасное умозаключение. Если нам плохо оттого что мы больны, то болезнь можно вылечить. Но ЕСЛИ СЧИТАТЬ СЕБЯ БОЛЬНЫМ, от ТОГО, что СЧИТАТЬ СЕБЯ ПЛОХИМ, НИКЧЕМНЫМ, НЕУДАЧНЫМ и так далее, тогда медицина БЕССИЛЬНА!!!

    И дело тут не в Религиозных канонах…

    Если мы искренне чувствуем, что наша судьба в Божьих руках, мы не боимся прибегнуть к лечению. Мы не судим, не решаем и не выносим «вердикты». Сложности возникают тогда, когда МЫ просто УВЕРЕННЫ (а мы не Боги) что наша болезнь является РАСПЛАТОЙ за моральный изъян, который вынуждает себя «осуждать вплоть до ненависти», и мы должны прятать это ото всех, ВКЛЮЧАЯ и БОГА!

    М. Фридман отмечает, что одну из самых древних историй об избавлении от стыда можно найти в Ветхом Завете. Бог наказал Мириам проказой. В ответ на молитвы Моисея и просьбы об исцелении, Бог настаивает на том, что она должна испытать чувство стыда и должна быть изолирована от своего народа на 7 дней.

    Пока Мириам не отбыла свое семидневное наказание, израильтяне, ушедшие на том момент из Египта, несмотря на все свои тягости и испытания, не тронулись с места и ждали её возвращения.

    «Мириам должна была побыть в изоляции, чтобы её стыд был распознан. Но потом весь лагерь ждал её возвращения из изоляции, вызванной стыдом», — рассказывает доктор Фридман. «Если сегодня вы попадаете в подобную изоляцию, кто пригласит вас на ужин? Если кто-то оказался в забытье, кто о нём вспомнит? Отличием современной жизни является факт сниженного внимания к приёму в общество людей, бывших от него в изоляции».

    Вернемся еще к одному, рассматриваемому в статье «Разрушительная сила негативных эмоций. Стыд. Вина. Самоосуждение» вопросу, влияющему на наше восприятие мира…

    Напомню, что мы говорили о структурной модели психики, которая была предложена в 20-е годы прошлого века З. Фрейдом. Были выделены ТРИ ГЛАВНЫХ ИНСТАНЦИИ структуры психики. Об одной из них мы уже начали разговор, немного напомню: первая инстанция, «ОНО» — это Бессознательное влечение: «царство» неведомого и непознаваемого сознанием; олицетворяет влияние наследственности.

    «Оно» — одна из трех инстанций, выделяемых Фрейдом в его второй теории психического аппарата. Оно — это полюс влечений в личности; его содержания, связанные с психическим выражением влечений, бессознательны: они являются, с одной стороны, врожденными и наследуемыми, с другой — вытесненными и приобретёнными.

    С точки зрения экономики, Оно — это первичный резервуар психической энергии; с точки зрения динамики, Оно находится в конфликте с Я и Сверх-Я, которые, с точки зрения генетической, возникают, отпочковываясь из него. (Ж.Лапланш, Ж.-Б.Понталис. Словарь по психоанализу)

    Вторая инстанция, «Я» (Эго) — Сознание.

    Сознание — это высший уровень психического отражения действительности и саморегуляции, проявляющийся способностью личности отдавать себе ясный отчет об окружающем, о настоящем и прошлом времени, принимать решения и в соответствии с ситуацией управлять своим поведением, то есть, говоря простым языком, Я определяется личным опытом человека.

    «Эго осуществляет планирование, оценки, запоминание и иными путями реагирует на воздействие физического и социального окружения». (Философский энциклопедический словарь. — М.: Инфра-М. — 1998.)

    Эго обеспечивает непрерывность, но последовательность поведения, реализуя личную точку отсчёта, благодаря чему события прошлого (сохраняемые в памяти) соотносятся с событиями настоящего и будущего (представленными предвидением и воображением). Эго, достигнув развития, способно меняться на протяжении всей жизни, особенно под воздействием угрозы, болезни и изменений условий существования

    Со времён Фрейда, определившего концепцию Эго и его структуру, и Юнга, исследовавшего Эго, другими учёными были разработаны несколько иные теории Эго. С точки зрения психологии Эго рассматривается как «источник поведения и связующий центр личности в её человеческом окружении». (Metzger, Psychologie, 1941)

    Третья инстанция, «СВЕРХ-Я» (Супер-Эго) — это тоже часть нашей психики, которая также не осознаётся индивидом. З. Фред, в своей работе «Я и Оно», в 1923г. таким термином озвучил некую инстанцию в структуре Я, которая как бы отделилась от Я и выполняет роль наблюдателя за ним, став вполне самостоятельной. Одной из её функций является совесть, другой — самонаблюдение. Сверх-Я предъявляет строгие требования к Я: оно как бы ругает, унижает, истязает Я, которое боится строгих наказаний. Стало быть, Сверх-Я представляет собой моральные установки человека. (Лейбин В. Словарь-справочник по психоанализу, 2010 г.)

    Сверх-Я — это представление человека о том, что в этом обществе он должен делать, а что нет. Совесть, стыд, о котором мы подробно говорили, как раз являются проявлением Сверх-Я.

    В понимании З. Фрейда Сверх-Я погружено в Оно (бессознательное).

    Я (сознание) черпает Сверх-Я из Оно. Если Оно олицетворяет собой влияние наследственности, а Я определяется собственным опытом человека, то есть случайными, текущими событиями, то Сверх-Я отражает «влияние того, что взято от других людей».

    Сверх-Я — носитель идеала Я. Я соизмеряет себя с этим идеалом, стремится к нему, пытается достичь совершенства, а сам идеал является отражением ранних представлений ребенка о родителях, которыми он восхищался.

    Точнее сказать, Сверх-Я ребенка обладает той особенностью, что строится не по примеру родителей, а по родительскому Сверх-Я. Оно несет в себе традиции расы и народа, включает ценности поколений. В нем продолжает жить прошлое. (С.Ю. Головин. Словарь практического психолога)

    Наше «Я», так сказать, «находится между «двух огней»: природные влечения конфликтуют с социальными запретами (табу), значение которых осознается нами не более, чем содержание вытесненных влечений.

    Процессы, протекающие в психике, конечно многосложны и уникальны. Этот «загадочный» мир «живет» по своим законам и правилам. Не посвященному в эти «лабиринты переплетений» прошлого и настоящего, таинственную «мозаику» из процессов торможения, возбуждения, эмоций, ощущений, чувств, желаний, вытесненных воспоминаний. .. путь «закрыт». Наши реакции на слова, желания, настроения, мотивы, оценки поведения других и так далее находятся во власти взаимодействия и влияния безошибочных механизмов «невидимого» аппарата психики человека.

    Если Я поддается чрезмерному желанию наслаждения под давлением Оно и делает что-то вопреки совести, то неизбежно наказание Я со стороны Сверх-Я в форме чувства стыда и раскаяния.

    Я соизмеряет себя с Я-идеалом, формирование которого входит в функции Сверх-Я, стремится к нему и старается выполнить его требование постоянного самосовершенствования.

    Сверх-Я находится в постоянном антагонизме с Оно, запрещая Я выполнять его стремления и желания.

    Мы лишь поверхностно «совершили путешествие» в этот «таинственный» мир, но, надеюсь, оно было познавательным и не скучным.

    В завершении данной статьи, хотелось поговорить еще об одном «внутреннем стражнике», охраняющим культурные нормы и моральные принципы — о чувстве ВИНЫ.

    Вина и стыд сопровождают жизнь человека с самого раннего детства. Считается что чувство вины формируется у ребенка в возрасте около 3-6 лет, в то время как стыд возникает намного раньше. Вина и стыд неразрывно связаны друг с другом, тем не менее, вина является более зрелой и выраженной эмоцией по сравнению со стыдом.

    Стыд, в отличие от вины, более индивидуальное чувство и напрямую зависит от особенностей личности. Человек (субъект) испытывает вину всякий раз когда поступил неправильно, и в результате его действий или при участии в некоем процессе был нанесен вред здоровью другого субъекта или другим значимым ценностям индивидуума (объектам). Если последствия действий индивидуума отразились негативно только на нем, тогда возникает чувство не вины, а ДОСАДЫ.

    Чувство вины «сигнализирует» человеку о том, что он делает что-то недопустимое и противоречащее его внутренним убеждениям.

    «Естественная» вина возникает тогда, когда мы совершаем что-то морально неправильное. Здоровое чувство вины присуще каждому из нас, оно позволяет нам находиться в «рамках» социума и быть полноценно адекватными в своих оценках.

    В нашем обществе одним из самых действенных и наиболее «распространенных» чувств является чувство ВИНЫ.

    Уже только слыша это «слово», возникают отрицательные эмоции, а по-другому бы и не могло быть?! В нашем сознании всё, что связанно с Виной, вызывает бессознательное чувство «осуждения и порицания».

    Вина — продукт инфантильного стремления всегда «быть хорошим» и получать одобрение от окружающих. Она всегда присутствует в зависимых и созависимых отношениях и служит средством манипуляции над человеком. Вина присуща человеку, привыкшему себя обвинять, которому трудно удается отказать в просьбах, предъявлять себя в обществе, отстаивать свои границы, говорить «нет». Такой человек всегда ориентирован на УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ЧУЖИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ, поскольку своих желаний он не понимает, а если и понимает, то считает их неважными и незначимыми.

    Когда человек понимает и осознает итог своего действия или проступка, которым он принес моральный или физический вред человеку, то он понимает чувство вины, возникшее в связи с этим. Признание в содеянном по доброй воле — есть дорога освобождения от истинной вины путем душевного покаяния, личных просьб о прощении или искупление вины каким-то другим поступком.

    Главное — не «судить» никого «своим судом». Всё, что происходит в жизни человека, является его собственным выбором души, и многие деяния, поступки, вызывающие в социуме «осуждения», зачастую имеют «корни», взращенные много дней или лет назад в «голове человека», и уже потом, в какой-то момент, «созревшие» и реализованные в реальном виде.

    Не стоит упускать из виду тот факт, что в рассмотрении вопроса Вины надо учитывать такое понятие как «НЕЗДОРОВАЯ ВИНА». В чем здесь суть?!

    В данном случае сам человек устанавливает слишком высокую «планку» требований к себе. Реально сталкиваясь с невозможностью соответствовать своим же установленным «стандартам», человек начинает чувствовать вину практически постоянно.

    Длительные «разочарования в себе» негативно сказываются на реальном отношении к своим возможностям. Замечено, что «нездоровая вина» тесно связана с низкой самооценкой человека. Восприятие действительности становится неадекватным, замутнённым и приводит к тому, что человек начинает себя считать «виноватым» чуть ли во всех возможных грехах… Накапливается внутренняя тревога, нарастает разочарование «собой» и постепенно начинается расти «убежденность» в «ошибочности и неправильности этого мира»?! А как по-другому?! Конечно, в мире отсутствует проявление нереалистических ожиданий и они никогда не могут прийти в соответствие с действительностью.

    Вину также можно рассматривать как проявление СОВЕСТИ.

    Хотя следует заметить, что эта «совесть» не всегда является надежным арбитром «хорошего» и «плохого», так как она лишь «сигнализирует» тогда, когда человек уже делает что-то неправильно.

    Как уже отмечалось, не сами чувства, а именно их переживание могут иметь как «отрицательный», так и «положительный» резонанс для человека. Здоровое чувство вины помогает нам становиться более нравственными, заставляет нас взвешивать свои поступки и задумываться о поведении.

    Но бывает и патологическая картина, хорошо проявляющаяся в так называемой НЕВРОТИЧЕСКОЙ ВИНЕ. Надо заметить что это одно из самых тяжелых эмоциональных состояний человека! «Почему?!», — спрашиваете Вы.

    Да потому, что привычка «быть виноватым» при таком постоянном напряжении и гнетущие чувстве вины, к сожалению, становится уже ЧЕРТОЙ ЛИЧНОСТИ.

    В связи с чем подробней рассмотрим вопрос о «НЕВРОТИЧЕСКОЙ вине». Есть в жизни немало людей, которым свойственно считать себя патологически «виноватыми», хотя реально нанесенного преднамеренного вреда или ущерба в действительности не было. Они чувствуют себя виноватыми, так как прислушиваются к своему «внутреннему прокурору», осуждающему и обвиняющему их, основываясь на тех, часто ложных, убеждениях и верованиях, которые, как правило, были усвоены еще в детстве, примерно в 3-5 летнем возрасте.

    «В основе невротической вины лежат не реальные, а воображаемые проступки?!, направленные якобы против других людей, родительских приказаний и принятых социальных правил». (Л.Пергаменщик. Кризисная психология. Глоссарий к книге, 2004 г.)

    «Эго-психология» вины определяется как чувство собственной никчёмности и неуверенности в себе у детей, чьи родители не склонны давать им возможность действовать самостоятельно. Данную вину иногда называют возрастной виной.

    Невротическая вина — это неприятное чувство в ответ на любое неверное действие. В таком случае человек чувствует себя «виноватым по поводу и без», даже тогда, когда у него действительно не было никакого шанса или реальной возможности предотвратить то, за что теперь он себя корит. Можно сказать, что «невротическая вина во многом подобна навязчивому чувству личной гиперответственности за всё происходящее». (К.п.н. В. Фруков. Психология вины и ее последствия 2008г.)

    Никогда не судите себя за действия, которые Вам просто кажутся «плохими» или Вы «так привыкли» с детства считать. .. Конечно, мы очень много «забираем» с собой, даже не осознавая этого, из среды тех, кто учил и воспитывал нас с самого раннего возраста, формируя в каждом из нас основы нравственно-психологического, социального, морально-этического, религиозного мировоззрения.

    Мы не хотим верить, а порой и признать в себе «детские страхи», психологические травмы, полученные в семьях, причем зачастую в «благополучных», переживания, навязанные ценности…, — всё то, что когда-то глубоко и надежно было спрятано в бессознательном (вытеснено), но оно всегда «находится» с нами… И как бы человек не считал, что находясь в зрелом возрасте — в тридцать, в сорок и даже в пятьдесят лет, он сам «управляет» своими эмоциями и чувствами, он будет с завидным постоянством «удивляться» своим «ниоткуда появившимся» желаниям и чувствам, каким-то «странным» реакциям и ощущениям на происходящие с ним события…

    Лейбин. Словарь-справочник по психоанализу. С

    

    Садизм

    Садизм — сексуальное извращение,
    характеризующееся страстью к насилию; в психоанализе — поведение
    человека, ориентированное на получение удовольствия путем насилия над
    сексуальным партнером, причинения ему физической боли и душевного
    страдания.

    Термин «садизм» происходит от имени французского писателя
    маркиза де Сада (Донасьен Альфонс Франсуа, 1740-1814) автора романов и
    сборника новелл «Преступления любви, или Бред страстей», в которых он
    описал сцены сексуальной патологии. Немецкий психиатр Р.Крафт-Эбинг
    использовал понятие «садизм» для обозначения одной из форм сексуальной
    перверсии (извращения).

    В понимании З.Фрейда сексуальность большинства мужчин
    содержит примесь агрессивности. В противоположность мазохизму,
    характеризующемуся пассивной позицией, садизм связан с активностью
    человека. В отличие от женщин мужчины более склонны к насильственному
    преодолению сопротивления сексуального партнера. В целом садизм
    соответствует преувеличенному агрессивному компоненту сексуального
    влечения.

    Рассматривая садизм, З.Фрейд исходил из того, что история
    развития человечества свидетельствует о тесной связи между жестокостью и
    половым влечением. Некоторые ученые объясняли подобную связь тем, что
    всякая боль сама по себе содержит наслаждение; следовательно, и садизм
    как сексуальное извращение, по их мнению, основывается именно на этом.

    З.Фрейд не считал подобное объяснение сексуального
    извращения удовлетворительным. Он полагал, что пассивная и активная
    формы сексуальной деятельности не всегда выступают в чистом виде. Чаще
    всего они переплетаются между собой: тот, кто получает сексуальное
    наслаждение, причиняя боль другому, также способен испытывать
    наслаждение от боли, которую причиняют ему. Хотя в одном человеке
    активная или пассивная позиция может быть выражена сильнее, тем не менее
    садист всегда является одновременно и мазохистом.

    По З.Фрейду, некоторые сексуальные извращения встречаются
    как противоположные пары. Садизм и мазохизм — типичный пример такой
    пары. Но садизм не объясняется только примесью агрессивности. Понимание
    садизма и мазохизма лучше всего соотносить с противоположностью мужского
    и женского начал.

    Исследуя инфантильную сексуальность, З.Фрейд пришел к
    заключению, что садизм можно рассматривать в более широком плане, а не
    только в узком — как сексуальное извращение. В работе «Три очерка по
    теории сексуальности» он писал: «Понятие садизма, в обычном применении
    этого слова, колеблется между только активной и затем насильственной
    установкой по отношению к сексуальному объекту и исключительной
    неразрывностью удовлетворения с подчинением и его терзанием. Строго
    говоря, только последний крайний случай имеет право название перверсии».
    Обращаясь к рассмотрению инфантильной сексуальности, он показал, как у
    ребенка может развиваться компонент жестокости сексуального влечения.
    Детскому характеру, замечал он, вообще свойственна жестокость: дети
    отличаются особой жестокостью по отношению к животным, друг к другу. Их
    жестокость происходит из влечения к овладению.

    З.Фрейд считал, что жестокость преобладает в фазе
    сексуальной жизни, названной им прегенитальной, т.е. предшествующей
    зрелой сексуальности, связанной с деятельностью гениталий. В частности,
    он выделил садистско-анальную организацию прегенитальной сексуальности,
    на которой влечение к овладению принимает форму жестокости. Способность
    к состраданию возникает у детей позднее. В психоаналитической трактовке
    З.Фрейда склонность к садизму потенциально содержится в каждом человеке.
    Она связана с развитием ранних фаз детской сексуальности.

    Представления З.Фрейда о садизме получили свое дальнейшее
    развитие в одних психоаналитических исследованиях и критическое
    переосмысление в других. В частности, американский психоаналитик Э.Фромм
    считал, что сексуальный садизм является одной из наиболее
    распространенных форм сексуального извращения. Вместе с тем он исходил
    из того, что садистские импульсы проявляются, как правило, и в
    сексуальности человека, и в других его несексуальных влечениях. Поэтому
    можно говорить о садистском характере. Если, совершая садистские
    действия, человек достигает сексуального возбуждения, то он, по словам
    Э.Фромма, настоящий садист, одержимый страстью властвовать, мучить и
    унижать других людей.

    В работе «Анатомия человеческой деструктивности» Э.Фромм
    обратил особое внимание на проявление несексуального садизма, включая
    жестокое обращение с детьми, причинение физического страдания
    беспомощным, беззащитным людям и животным, нечеловеческое обращение с
    военнопленными, больными (особенно умалишенными) и сидящими в тюрьмах,
    применение пыток под прикрытием осуществления религиозных или
    политических идей. Наряду с физическим садизмом он также выделил
    психический садизм, проявляющийся в душевной жестокости, унижении,
    обидах и оскорблениях, выраженных в словесной форме. «Психический садизм
    имеет много способов маскировки: вроде бы безобидный вопрос, улыбка,
    намек… мало ли, чем можно привести человека в замешательство. Кто не
    знает таких мастеров-умельцев, которые всегда находят точное слово или
    точный жест, чтобы кого угодно привести в смятение или унизить». Как
    подчеркнул Э.Фромм, психический садизм может приносить людям не меньшие,
    а подчас даже большие страдания, чем физический садизм.

    По мнению американского психоаналитика, сердцевину садизма,
    независимо от различных форм его проявления, составляет «страсть, или
    жажда власти, абсолютной и неограниченной власти над живым существом,
    будь то животное, ребенок, мужчина или женщина». Обычно садизм — «это
    злокачественное образование», «превращение немощи в иллюзию
    всемогущества», «религия духовных уродов». Типичными чертами садистского
    характера являются: стремление, чтобы все живое находилось под контролем
    и чтобы живые существа превратились в вещи, дрожащие объекты обладания;
    проявление садистских импульсов только по отношению к слабым, но не
    сильным людям; презрение к слабому с тенденцией к абсолютному подчинению
    его; боязнь всего нового, непредсказуемого, требующего нестандартных
    решений и действий; трусость и готовность к подчинению более сильному
    человеку. Развитию садизма способствуют такие факторы, как основанные на
    эксплуатации условия жизни, все те обстоятельства, которые дают ребенку
    или взрослому ощущение пустоты и беспомощности, и все то, что приводит к
    возникновению страха, утрате жизненных сил.

    Рассматривая причины и корни возникновения злокачественного
    садизма, Э.Фромм пришел к заключению, что их понимание не может
    ограничиваться учетом только врожденных биологических факторов, как это
    подчас имеет место в некоторых исследованиях. Важно принимать во
    внимание также психологическую атмосферу и социальные условия жизни
    человека, от которых зависит «не только возникновение социального
    садизма, но и судьба индивидуального, личностного садизма».

    Садомазохизм

    Садомазохизм — наличие у человека садистских
    и мазохистских фантазий и желаний, взаимодополнительное сочетание в нем
    обоих типов влечений, попеременное или одновременное проявление у него
    садистских и мазохистских наклонностей.

    Представления о садомазохизме как взаимосвязи между
    садизмом и мазохизмом в работах Р. Крафт-Эбинга трактуется в в плане
    сексуального извращения. В «Трех очерках по теории сексуальности»
    З.Фрейд также соотнес сочетание садизма и мазохизма к проявлению
    извращения, определяющего форму сексуальной активности. Он исходил из
    того, что активная и пассивная формы сексуальности всегда встречаются у
    одного и того же лица. «Кто получает наслаждение, причиняя другим боль в
    половом отношении, тот также способен испытывать наслаждение от боли,
    которая причиняется ему от половых отношений. Садист всегда одновременно
    и мазохист, хотя активная и пассивная сторона перверсии у него может
    быть сильнее выражена и представляет собой преобладающее сексуальное
    проявление».

    В отличие от Р.Крафт-Эбинга, З.Фрейд расширил понимание
    садомазохизма. Он рассмотрел его не только применительно как
    сексуальному извращению, но и по отношению к таким формам поведения,
    которые не ограничивались сексуальными отношениями. С одной стороны,
    психоаналитическая терапия показала, что противоположные пары частных
    влечений, активно и пассивно выраженное стремление к жестокости играют
    важную роль в образовании невротических симптомов. С другой стороны,
    изучение инфантильной сексуальности выявило садистские и мазохистские
    проявления детей, находящие отражение как в реальном проявлении
    враждебных чувств по отношению к родителям, братьям, сестрам, так и в
    фантазиях об их избиении одним из родителей или старшими детьми.

    З.Фрейд исходил из того, что садизм и мазохизм тесно
    связаны друг с другом. Пытаясь понять отношения между ними, он
    высказывал различные суждения по этому поводу. Вначале он полагал, что
    садизм является первичной формой поведения человека, а мазохизм —
    вторичной, свидетельствующей об обращении его садистских влечений против
    самого себя. Такое обращение садизма против собственной личности
    осуществляется благодаря регрессии от объекта к Я. Подобная точка зрения
    была выражена З.Фрейдом в работе «Влечения и их судьба». Она
    подкреплялась психоаналитическим положением, согласно которому
    превращение садизма в мазохизм происходит под влиянием участвующего в
    акте вытеснения чувства вины. Этот аргумент был выдвинут З. Фрейдом в
    работе ««Ребенка бьют»: к вопросу о происхождении сексуальных
    извращений».

    Позднее, после публикации работы «По ту сторону принципа
    удовольствия», в которой основатель психоанализа ввел понятие инстинкта
    смерти, ему пришлось пересмотреть свои первоначальные представления о
    садизме и мазохизме. В частности, он выдвинул идею, в соответствии с
    которой можно говорить о первичном и вторичном мазохизме.

    В работе «Экономическая проблема мазохизма» З.Фрейд описал
    природу того, что назвал женским мазохизмом, покоящемся на первичном,
    эрогенном удовольствии от боли. При этом он исходил из того, что
    изначально сексуальное влечение стремится обезвредить разрушительное
    действие влечения к смерти. Часть разрушительного влечения ставится на
    службу сексуальной функции, что и является собственно садизмом. Словом,
    «действующее в организме влечение к смерти — первосадизм — тождественен
    мазохизму». Речь идет о собственно эротическом мазохизме, который, с
    одной стороны, становится компонентом либидо, а с другой — имеет своим
    объектом собственное Я. В дальнейшем садизм как разрушительное,
    обращенное вовне влечение может быть интроецировано, т.е. обращено
    вовнутрь, результатом чего становится возникновение вторичного
    мазохизма.

    Таким образом, З.Фрейд пришел к мысли об изначальном
    существовании в человеке «первосадизма» и первичного мазохизма. Речь
    шла, по сути дела, о признании садомазохизма как такового. Это
    соответствовало выдвинутому им предположению о равноправности инстинкта
    жизни и инстинкта смерти, о смешении двух родов влечений в меняющихся
    пропорциях и их расслоении при тех или иных условиях. Если принять во
    внимание высказывание З.Фрейда о том, что «садизм Сверх-Я и мазохизм Я
    дополняют друг друга и объединяются для произведения одних и тех же
    следствий», то становится еще более понятным его представление о
    садомазохизме.

    Высказанные З.Фрейдом идеи о садизме и мазохизме нашли свое
    дальнейшее отражение и переосмысление в исследованиях ряда
    психоаналитиков. Так, Э.Фромм полагал, что из-за тесной связи между
    этими феноменами правильнее будет говорить о садомазохистском характере.
    В книге «Анатомия человеческой деструктивности» он заметил, что, если
    перейти от психологической характеристики к политической, то
    садомазохистский характер можно назвать авторитарным, поскольку многие
    политические лидеры демонстрируют такие черты, как «притеснение
    подчиненных и подобострастие по отношению к вышестоящим». В социальном
    плане данный тип характера соответствует бюрократической личности, т.к.
    в бюрократической системе каждый человек осуществляет контроль над
    своими подчиненными и в свою очередь контролируется своими начальниками.

    Самоанализ

    Самоанализ — изучение человеком самого себя,
    стремление познать свой внутренний мир, попытка проникнуть в глубины
    своей собственной психики.

    Всегда считалось, что для лучшего понимания других людей
    прежде всего необходимо познать себя. Не случайно изречение «Познай
    самого себя» уходит своими корнями в глубь человеческой истории. Оно
    было высечено на фронтоне Дельфийского храма и являлось важной составной
    частью древнегреческой философии человека.

    Самоанализ был одним из источников возникновения
    психоанализа. В середине 90-х годов XIX столетия З.Фрейд уделил
    значительное внимание самоанализу. Он обратился к изучению своих
    собственных сновидений, стал присматриваться к своему психическому
    состоянию, нашел в себе нечто такое, что сам назвал неврозом,
    незначительной истерией. Затем стал заниматься собой, как врач
    занимается с больным.

    В 1897 г. в письмах другу, берлинскому врачу В.Флиссу
    З.Фрейд неоднократно писал о том, что сам является для себя наиболее
    важным пациентом. В то время он рассматривал самоанализ как метод,
    дающий ценные сведения о самом себе. В частности, в одном из писем
    В.Флиссу он подчеркивал, что его самоанализ является действительно самым
    важным и многообещающим.

    Первая фундаментальная работа З.Фрейда «Толкование
    сновидений», знаменовавшая собой рождение психоанализа, содержала
    богатый материал его самоанализа. По его собственному признанию, часть
    самоанализа была связана с реакцией на смерть отца. В этой работе
    З.Фрейд привел более 40 своих сновидений и дал их интерпретацию, что
    было наглядной иллюстрацией его самоанализа.

    З.Фрейд считал, что самоанализ, включающий интерпретацию
    собственных сновидений, может оказаться полезным и необходимым для
    человека с нормальной психикой. Более того, он подчеркивал: для того
    чтобы стать психоаналитиком, необходимо начинать с анализа своих, а не
    чужих сновидений.

    Позднее З.Фрейд прервал собственный анализ и занялся
    психоаналитическим изучением и лечением нервнобольных. Отдавая должное
    исследованию своего внутреннего мира, воспоминаний детства, сновидений и
    фантазий, он в то же время признал, что настоящий самоанализ в
    действительности невозможен. Получение объективных знаний о самом себе
    связано со значительными трудностями. Здесь требуется не только
    самоанализ, но и анализ со стороны другого человека — опытного
    психоаналитика.

    Последнее положение, высказанное швейцарским
    психотерапевтом К.Г.Юнгом и поддержанное З.Фрейдом, стало неотъемлемым
    элементом психоаналитического образования. Что касается самоанализа, то
    оба аналитика придерживались мнения, в соответствии с которым одного
    самоанализа недостаточно для становления профессиональным
    психоаналитиком. Некоторые аналитики полагают, что они могут обойтись
    самоанализом. Но, как замечал К.Г.Юнг, это — «психология Мюнхгаузена, с
    которой они неминуемо застревают в болоте».

    По убеждению З.Фрейда, каждый психоаналитик имеет свои
    собственные комплексы и сопротивления. В психоаналитической практике
    успех лечения зависит от того, насколько сам психоаналитик продвинулся
    вперед в исследовании и понимании своего собственного бессознательного.
    Поэтому он должен начинать свою деятельность с самоанализа и продолжать
    его в процессе работы с пациентами. Вместе с тем З.Фрейд считал, что
    самоанализ не должен подменять собой психоанализ как таковой.

    В отличие от З.Фрейда, считавшего, что настоящий самоанализ
    невозможен, некоторые психоаналитики придерживались иного мнения. Так,
    К.Хорни полагала, что ни с теоретической, ни с практической точек зрения
    нет никаких достаточных причин, по которым самоанализ может быть
    невозможен. Пациенты могут осуществлять самоанализ во время длительных
    перерывов лечения, связанных с каникулами, командировками и другими
    обстоятельствами жизни. Они могут продолжать его и в случае
    преждевременного завершения психоаналитического лечения.

    Как и З.Фрейд, К.Хорни осознавала трудности самоанализа,
    связанные, в частности, с эмоциональными факторами, которые делают
    человека слепым в отношении бессознательных сил. Она не исключала
    возможности того, что самоанализ способен усилить нездоровую склонность
    к «самокопанию». Более того, К.Хорни признавала негативные моменты
    самоанализа, если его понимать как самоцель, — тогда он подменяется
    самообвинениями и размышлениями о конце жизни. Но вместе с тем она
    подчеркивала, что самоанализ может быть плодотворным, если он помогает
    человеку раскрыть свои творческие дарования и силы, стать лучше в
    нравственном отношении и духовно богаче.

    К.Хорни выдвинула идею конструктивного самоанализа, который
    следует осуществлять как эпизодически, так и систематически. В качестве
    терапевтического метода эпизодический самоанализ подходит для
    ситуационного невроза и может приносить удовлетворительные результаты
    при умеренных неврозах. При более сложных неврозах в лучшем случае он
    может ослабить напряжение или выявить значение того или иного
    расстройства. Устойчивые результаты дает систематический самоанализ,
    характеризующийся регулярно осуществляемой работой, непрерывностью и
    прослеживанием проблем до конца.

    По мнению К.Хорни, «техника самоанализа не отличается от
    техники работы с аналитиком, ею является метод свободных ассоциаций».
    Регистрировать свои ассоциации в уме или записывать — вопрос
    индивидуального предпочтения. В записи ассоциаций есть преимущество,
    поскольку имеется возможность возвращаться к их подробному рассмотрению.
    Однако подобная запись должна служить цели познания себя, а не ведению
    дневника, рассчитанного на будущего читателя и увековечивания себя в
    памяти последующего поколения.

    При самоанализе следует придерживаться следующих правил.
    Во-первых, человек должен стремиться выразить то, что он действительно
    чувствует, а не то, что обязан чувствовать в силу собственных стандартов
    или существующих традиций. Во-вторых, необходимо предоставлять своим
    чувствам как можно большую свободу. Главное в самоанализе — это
    «внутреннее значение, т.е. осознание всей интенсивности чувства».

    Как и при общении с аналитиком, при самоанализе возникают
    различного рода сопротивления, требующие тщательной проработки.
    Сложность работы с ними может вызвать желание отказаться от самоанализа.
    В конечном счете результат самоанализа, как и всякого анализа, зависит
    «от силы сопротивления и от силы Я, направленного на его преодоление».
    Поэтому главным требованием является осознание того, что сопротивление
    действуют. Техника же борьбы с ним заключается в том, чтобы «попытаться
    его проассоциировать».

    В целом К.Хорни исходила из того, что самоанализ может дать
    человеку возможность более полной самореализации, раскрытия его
    внутреннего потенциала. Однако, несмотря на то что многие люди могут с
    пользой анализировать себя, процесс самоанализа никогда нельзя считать
    завершенным, поскольку нельзя считать завершенным процесс развития
    человека в какой-то момент его жизни: человек постоянно меняется под
    влиянием самых разных обстоятельств. Что касается специфических условий,
    при которых человек может анализировать себя, то о них можно сказать
    следующее: если человек подвергался некоторому аналитическому лечению и
    если условия благоприятны, то он может, с точки зрения К.Хорни,
    продолжить работу самостоятельно с надеждой на достижение значительных
    результатов.

    Самоповреждение

    Самоповреждение — реализация бессознательного
    намерения, свидетельствующая о специфической попытке разрешения
    психического конфликта.

    Представление о самоповреждении как исходе психического
    конфликта было выдвинуто З.Фрейдом в работе «Психопатология обыденной
    жизни». Это представление опиралось на известный из клиники факт, что в
    тяжелых случаях психоневроза в качестве болезненных симптомов выступают
    иной раз самоповреждения. По мнению основателя психоанализа, «многие на
    вид случайные повреждения, совершаемые такими больными, в сущности не
    что иное, как самоповреждения». Свойственная некоторым больным тенденция
    к самобичеванию, проявляющаяся в упреках по отношению к самими себе или
    играющая ту или иную роль в образовании симптомов, ловко использует
    случайно сложившуюся внешнюю ситуацию для того, чтобы добиться желаемого
    эффекта. Постоянная тенденция самобичевания не только использует внешнюю
    ситуацию, но и помогает ей создаться, в результате чего осуществляется
    самоповреждение, которое для самого пострадавшего и для других людей
    воспринимается не иначе, как несчастный случай.

    С точки зрения З.Фрейда, даже в менее тяжелых случаях
    определяющую роль играет бессознательное намерение, которое сказывается
    в ряде особенных черт, в частности, в том поразительном спокойствии,
    которое нередко сохраняют больные при мнимом несчастии. Не в последнюю
    очередь это связано с тем, что в современной культуре не имеющее целью
    полного самоуничтожения самоповреждение «вынуждено укрываться за ширмой
    случайности или прибегать к симулированию внезапного заболевания». В
    более ранние времена истории человечества самоповреждение являлось
    обычным выражением горя или служило выражением набожности, отречения от
    мира.

    Если в основе самоповреждения лежит бессознательное
    намерение, то можно говорить о том, что при решении внутрипсихических
    конфликтов некоторые люди могут использовать возможность
    «полунамеренного самоповреждения». Отсюда, как полагал З.Фрейд, вытекает
    другое допущение, согласно которому помимо сознательного, намеренного
    самоубийства существует и полунамеренное самоуничтожение. Истоки такого
    самоубийства следует искать в бессознательном намерении, способном ловко
    и искусно использовать угрожающую жизни опасность и маскировать ее под
    случайное происшествие, несчастье. Тенденция к самоуничтожению не всегда
    одерживает верх, но она присутствует у многих людей. По словам З.Фрейда,
    «самоповреждения — это в большинстве случаев компромисс между этой
    тенденцией и противодействующими ей силами; и там, где дело
    действительно доходит до самоубийства, там тоже склонность к этому
    имеется задолго раньше, но сказывается с меньшей силой или в виде
    бессознательной и подавленной тенденции».

    Практика психоанализа показывает, что маскирующееся под
    несчастный случай самоповреждение может быть обусловлено бессознательным
    чувством вины, страхом утраты любви со стороны близкого человека,
    бессознательным намерением искупления вины или обретения утраченной
    любви. Типичным примером в этом отношении является несчастный случай,
    происшедший с одним пациентом в детстве, когда, играя со своими
    сверстниками, он упал, ударился о камень и сломал ногу. Пациент не
    помнил событий, имевших место накануне несчастного случая. Однако в
    процессе анализа выяснилось, что за несколько дней до перелома ноги
    мальчик играл дома с котенком, бегал за ним по квартире и, несмотря на
    предупреждения матери не делать этого, никак не мог остановиться. Он
    настолько был возбужден, что при очередной попытке поймать котенка упал,
    задел ногой журнальный столик, на котором стояла хрустальная ваза, и
    разбил ее. Хрустальная ваза была памятным подарком для матери. Она чуть
    было не расплакалась, в гневе больно отшлепала сына, поставила его в
    угол и сказала, что он будет стоять в углу всю ночь. Потом через
    какое-то время мать успокоилась, но пригрозила сыну, что, если он не
    попросит прощения, то ему действительно придется стоять в углу до утра.
    История завершилась тем, что, так и не попросив прощения, мальчик уснул
    уже не стоя, а сидя в углу, и матери пришлось переносить его на кровать.
    Несколько дней мать не разговаривала с сыном, который замкнулся в себе.
    А еще через несколько дней произошел несчастный случай — мальчик сломал
    ногу.

    Во время анализа пациент обратился к матери с расспросами о
    том времени, когда с ним произошел несчастный случай, и с ее слов
    пересказал эту историю, о которой имел смутное представление. Правда, он
    вспомнил, что вроде бы действительно совершил что-то плохое, но что
    именно — не помнил. Потом была какая-то обида на мать. И, наконец, он
    вспомнил, что хотел умереть, чтобы мама и все знакомые плакали от того,
    что его уже нет в живых. В свете этого происшедший с ним несчастный
    случай как раз и является не чем иным, как бессознательным намерением к
    самоуничтожению, замещенным в конечном счете не менее бессознательным
    самоповреждением. В результате подобного несчастного случая мальчик как
    бы искупил свою вину и вновь обрел любовь матери, причем даже в большей
    степени, чем это было раньше, поскольку ей пришлось взять отпуск по
    уходу за больным ребенком. Симптоматичным является то, что мальчик
    сломал не руку, а именно ногу, «виновную» в падении хрустальной вазы с
    журнального столика и в последующем наказании со стороны матери.

    Самость

    Самость — термин, использующийся в
    философской и психологической литературе для характеристики целостности
    человека. В словаре В.И.Даля «самость» означает «подлинность,
    одноличность».

    Некоторые авторы не проводят различия между Я и Самостью. В
    концепциях К.Г.Юнга, уделившего особое внимание проблеме Самости, одно
    не сводится к другому. Самость имеет столько общего с Я, сколько Солнце
    с Землей. Самость не тождественна Я, которое противостоит ей как часть
    целому. Если в классическом психоанализе З.Фрейда Я — это центр
    сознания, а Оно — сосредоточение бессознательного, то в аналитической
    психологии К.Г.Юнга Самость представляет собой единство сознательного и
    бессознательного.

    Согласно К.Г.Юнгу, Самость можно охарактеризовать как
    своего рода компенсацию за конфликт между внутренним и внешним. Самость
    — это центральный архетип (изначальный образ) личности, вокруг которого
    концентрируются все психические свойства человека. Самость — «верховная
    личность», целостность личности. Эмпирическая Самость ощущается не
    только как субъект, но и как объект.

    Данный термин был выбран К.Г.Юнгом под влиянием
    древнеиндийской философии Упанишад, акцентирующей внимание на
    целостности человека. Поскольку Самость включает в себя наряду с
    сознательными и бессознательные компоненты, то она «отчасти выражается
    человеческими фигурами, отчасти же — вещественными абстрактными
    символами».

    Архетип Самости рассматривался К.Г.Юнгом через призму
    различных символов. Главный из них — мандала, т.е. архетипичный образ,
    существование которого прослеживается на протяжении многих столетий и
    даже тысячелетий. Его изображали в форме магического круга,
    олицетворяющего собой древнеиндийское представление о сосредоточении
    всего сущего. Пластическое образование подобного рода существует и в
    тибетском буддизме, где фигура мандалы имеет значение культового
    инструмента, поддерживающего медитацию. В алхимии мандала предстает в
    виде четырех расходящихся друг от друга элементов. Чаще всего мандала
    характеризуется кругом, четвертицей, квадратурой круга. Если культовые
    мандалы обнаруживают ограниченное количество типичных мотивов в качестве
    своего содержания, то индивидуальные мандалы имеют неограниченное
    количество мотивов и символических намеков. С точки зрения К.Г.Юнга, в
    целом мандала означает целостность человека, его божественную сущность,
    божественное начало.

    В понимании швейцарского психотерапевта, Самость есть точка
    нового равновесия, которая, в силу своего положения между сознанием и
    бессознательным, предопределяет жизнедеятельность человека. Она связана
    с достижением целостности и единства личности. В этом смысле Самость
    сродни процессу индивидуации, т.е. процессу самостановления,
    самоосуществления человека. Она является целью жизни.

    Для К.Г.Юнга Самость — это психическая тотальность. Ее
    можно приравнять к древнеиндийскому понятию «атман» или древнекитайскому
    понятию «дао». Самость не что иное, как психологическое понятие,
    выражающее сущность человека. Все первопроявления его душевной жизни
    начинаются в этой точке. Все высшие и последние цели сосредоточиваются в
    ней.

    Являясь высшей точкой духовного развития человека, Самость
    представляет собой тот общезначимый идеал, который граничит с понятием
    «Бог». В концепции К.Г.Юнга «Самость» и «Бог» выступают как
    тождественные понятия. Не случайно, описывая Самость, он замечал, что
    она в равной степени может быть названа «Богом внутри нас» или «сосудом
    для милости Божией». Но К.Г.Юнг вовсе не имел в виду обожествление
    человека или разжалование Бога, у него речь — о некоем парадоксе, а
    именно о том неустранимом парадоксе, когда человек пытается
    охарактеризовать то, что превосходит возможности его разума.

    Рассматривая традиционную фигуру Христа, К.Г.Юнг говорил о
    ней как об аналоге психической манифестации Самости. В мире христианских
    идей Христос, по его мнению, «несомненно, представляет Самость».

    Таким образом, Самость в трактовке К.Г.Юнга — это
    совершенное выражение того, как складывается судьба не только отдельного
    человека, но и всех людей, когда они дополняют друг друга до целостного
    образа. Самость охватывает мужское и женское, светлое и темное, духовное
    и хтоническое (материальное). Будучи «апофеозом индивидуальности»,
    Самость имеет атрибуты единственности и единовременности. Однако
    поскольку психологическая Самость представляет собой понятие,
    охватывающее совокупность содержаний сознания и бессознательного, то она
    поддается описанию только в терминах противоречий, антиномий.

    Сама по себе идея Самости, по словам К.Г.Юнга, может быть
    психологически оправдана, но не может быть доказана научно. Важно иметь
    в виду и то, что реализация Самости ведет к конфликту между двумя
    противоположностями, а именно завершением и совершенством. Поэтому
    терапевтическая цель аналитической психологии К.Г.Юнга состоит в том,
    чтобы не столько добиться разрешения всевозможных внутрипсихических
    конфликтов, связанных с обретением Самости, сколько привести пациента к
    состоянию «приблизительной целостности, лишенной совершенства»,
    поскольку индивид может стремиться к совершенству, но будет страдать от
    чего-то действующего во имя его завершенности.

    Понятие Самости широко используется не только в
    аналитической психологии, но и за ее пределами. Оно является важной
    концептуальной частью психологии Самости X.Кохута, где, в отличие от
    К.Г.Юнга, Самость рассматривается не в качестве центрального архетипа, а
    с точки зрения организационного единства, способствующего формированию
    психических структур, осуществляющих разнообразные функции (адаптивные,
    защитные, когнитивные и др.), предопределяющие мышление и поведение
    человека.

    В современной психоаналитической литературе существуют
    различные представления о Самости. Это понятие используется при описании
    целостной (телесной и психической) организации человека, личности как
    таковой, опыта чувствования индивидом себя, субъективного восприятия
    внутреннего образа Я. Психоаналитические концепции Самости относятся,
    как правило, к обобщенным представлениям о потребностях человека в
    создании собственного образа, конкретных механизмах формирования
    различных аспектов его и внутрипсихических процессах, связанных с
    переживаниями по поводу несовпадений этого образа с реальным мышлением и
    поведением индивида.

    Самосублимация

    Самосублимация — восстановление первичной
    структуры сексуальности, ресексуализация тела.

    Термин «самосублимация» был введен в психоаналитическую
    литературу Г.Маркузе. В работе «Эрос и цивилизация. Философское
    исследование учения Фрейда» он соотнес возможность развития
    нерепрессивной цивилизации с самосублимацией, самосублимированием
    сексуальности. Он исходил из того, что самосублимация предполагает
    исторический прогресс, преодолевающий институциональные пределы принципа
    производительности (отчуждения) и ведущий к регрессу инстинктов от
    сексуальности, обслуживающей воспроизводство, к сексуальности, служащей
    получению наслаждения от человеческого тела. В этом отношении
    самосублимирование сексуальности — это «способность сексуальности
    создать при специфических условиях высоко цивилизованные человеческие
    отношений, свободные от репрессивной организации, налагаемый на инстинкт
    существующей цивилизацией».

    По мнению Г.Маркузе, восстановление первичной структуры
    сексуальности приведет к устранению приоритета генитальной функции и
    сопутствующей ей десексуализации тела. Если вся предшествующая
    цивилизованная мораль была направлена против превращения тела в средство
    наслаждения, то с переориентацией разделения труда на удовлетворение
    развивающихся индивидуальных потребностей уменьшится овеществление в
    общественных отношениях и ослабнут запреты на овеществление тела в
    либидозной сфере. Самосублимация приведет к возрождению прегенитальной
    полиморфной сексуальности и тело как целое превратится в инструмент
    наслаждения.

    На первый взгляд может показаться, что освобождение
    инстинктов приведет к обществу сексуальных маньяков. Однако, как полагал
    Г.Маркузе, самосублимация подразумевает не просто освобождение, а
    «преобразование либидо из сексуальности, подавленной приоритетом
    генитальности, в эротизацию человека в целом». Такое преобразование
    либидо открывает путь к свободной игре индивидуальных потребностей и
    способностей. Речь идет не о садистских и мазохистских оргиях элиты
    общества или отчаявшихся масс, а о свободном развитии преобразованного
    либидо, эротизирующем табуированные ранее зоны, время и отношения, что
    уменьшит проявления голой сексуальности, включив их в новый социальный
    порядок. «В этом контексте сексуальность сама стремится к собственной
    сублимации: либидо должно не просто вернуться к доцивилизованной и
    детской ступеням, но также преобразовать их искаженное содержание».

    Переосмысление представлений З.Фрейда о соотношении между
    подавлением сексуальных влечений человека и развитием культуры с точки
    зрения возможностей осуществления самосублимации привело Г.Маркузе к
    необходимости концептуального преобразования сексуальности в Эрос, в
    рамках которого пересматривается традиционное понятие сублимации. Если
    до сих пор сублимация соотносилась с подавлением сексуальных влечений
    человека, точнее говоря, с переключением их на социокультурные цели, то
    более развитой формой человеческих отношений может быть «сублимация без
    десексуализации». При такой сублимации сексуальные влечения не
    отвлекаются от своей цели, но находят удовлетворение в видах
    деятельности и отношениях, которые остаются либидозными и эротичными. В
    конечном счете, самосублимация становится социальным феноменом, ведущим
    к тому, что возрождение полиморфной и нарциссической сексуальности
    перестает быть угрозой культуре, Эрос не ограничивается сферой
    телесности, а распространяется на духовность, непрерывное восхождение в
    эротическом осуществлении ведет от телесной любви к другим ее видам —
    любви к прекрасному труду и игре, любви к прекрасному знанию.

    Сверхдетерминация

    Сверхдетерминация — основанная на
    совокупности различных факторов взаимосвязь, взаимообусловленность
    процессов и явлений.

    Термин «сверхдетерминация» З.Фрейд использовал при
    рассмотрении психических образований, возникших в результате действия
    различных, но связанных между собой бессознательных процессов, структур
    и элементов.

    В написанной совместно с И.Брейером работе «Исследования
    истерии» З.Фрейд попытался представить такую картину организации
    патогенного материала, в соответствии с которой признавалось наличие
    ряда частичных травм, сцепленных между собой патогенных ходов мыслей,
    многомерное изображение психических переживаний и расположенных вокруг
    патогенного ядра различных тем, представляющих группировку однородных
    воспоминаний, связанных в «линейно наслоенное множество». В неврозе
    внутренняя логическая связь соответствует системе линий, сходящихся в
    узловых пунктах и связанных между собой так, что часто «один симптом
    многократно детерминируется».

    В работе «Толкование сновидений» З.Фрейд исследовал
    психические механизмы, лежащие в основе их образования, и обратил
    внимание на «сложное детерминирование содержания сновидения». Он считал,
    что сложное детерминирование играет решающую роль при подборе материала
    сновидения и что благодаря таким механизмам работы сновидения как
    сгущение и смещение из малоценных элементов путем детерминирования
    создаются новые ценности. Причем именно в процессе сгущения наиболее
    наглядно обнаруживается сверхдетерминированность сновидческих идей и
    элементов сновидения. Как заметил З.Фрейд в работе «Остроумие и его
    отношение к бессознательному», «вновь созданные, облегчающие сгущение,
    общие черты входят в содержание снов в качестве представителей
    сновидческих идей, так что один элемент сновидения соответствует
    узловому пункту или скрещению сновидческих идей и с учетом этого должен
    быть назван «сверхдетерминированным»».

    Рассматривая истерические симптомы, основатель психоанализа
    исходил из того, что для их образования необходимо наличие и совпадение,
    по меньшей мере, двух психических процессов. Каждый симптом является не
    только выражением осуществленного бессознательного желания, но и
    желания, исходящего из сферы предсознательного. По словам З.Фрейда,
    симптом «детерминируется по крайней мере двояко, двумя желаниями, по
    одному из состоявших в конфликте систем». Дальнейшее детерминирование
    симптома, аналогично тому как сновидение, не имеет пределов. Словом,
    «истерический симптом образуется лишь там, где в одном выражении могут
    совпасть два противоположных осуществления желаний, по одному из
    различных психических систем».

    Таким образом, в классическом психоанализе З.Фрейда
    сверхдетерминация относилась ко всем психическим образованиям,
    обусловленным работой бессознательного. Сновидения, ошибочные действия,
    симптомы невротических заболеваний служили наглядной иллюстрацией
    действенности сверхдетерминации в глубинах психики.

    Сверх-Оно

    Сверх-Оно — понятие, использованное в
    психоаналитической литературе для описания психических процессов,
    олицетворяющих собой наличие у человека так называемой «догенитальной
    псевдоморали».

    Термин Сверх-Оно был введен в научный оборот французским
    психоаналитиком Шарлем Одье. В статье о Сверх-Я он выдвинул
    предположение о существовании в психике человека доисторической,
    доэдиповской внесознательной нравственности. Эта нравственность
    предшествует принципу реальности, введенному З.Фрейдом в качестве
    психоаналитической конструкции, объясняющей историю становления
    бессознательного индивида, руководствующегося принципом удовольствия, но
    в целях нормального функционирования в обществе, культуре вынужденного
    считаться с окружающей его действительностью.

    Если представитель нравственности в сознании человека был
    обозначен З.Фрейдом как Сверх-Я, то Ш.Одье предложил назвать
    представителя доисторической нравственности, точнее «псевдоморали», в
    бессознательном термином Сверх-Оно. По его мнению, психическим феноменом
    Сверх-Я является отождествление ребенка с матерью, проявляющееся не в
    страхе кастрации, о чем писал З.Фрейд, а напротив, в стремлении к
    кастрации как регрессивной тенденции, свидетельствующей о воспоминании
    первичного права Матери и олицетворяющей собой символическое средство
    сохранения некогда существовавших в истории развития человечества
    привилегий женщины.

    Если Ш.Одье считал, что доисторическая нравственность,
    «псевдомораль» «Сверх-Оно» несовместима с принципом реальности и в
    конечном счете является невротическим фактором, то немецко-американский
    исследователь Г.Маркузе полагал, что нарциссическая фаза индивидуальной
    прегенитальности воспроизводит «материнскую фазу в истории человеческой
    расы». В работе «Эрос и цивилизация» он высказал точку зрения, согласно
    которой в нерепрессивной цивилизации нарциссически-материнское отношение
    к реальности может вернуться вновь, и основанные, по сути дела, на
    «Сверх-Оно», материнские образы могут служить скорее обещанием
    свободного будущего, чем памятью о темном прошлом.

    По мнению Г.Маркузе, «странные следы Сверх-Оно
    представляются следами иной, утерянной реальности или иных
    взаимоотношений между Я и реальностью». Отсюда настоятельная потребность
    в возрождении идеи либидозной нравственности, развитии «чувственной
    рациональности», которой, по словам Г.Маркузе, «присущи собственные
    нравственные законы». В конечном счете речь идет у него об историческом
    процессе, подразумевающем «не просто высвобождение, но и преобразование
    либидо из сексуальности, подавленной приоритетом генитальности, в
    эротизацию человека в целом», что будет способствовать становлению
    нерепрессивной цивилизации.

    Сверх-Я

    Сверх-Я — понятие, использованное в
    классическом психоанализе для обозначения играющей важную роль в жизни
    человека части, сферы или инстанции психики.

    Впервые понятие Сверх-Я было использовано З.Фрейдом в
    работе «Я и Оно». Этим термином он назвал такую инстанцию в структуре Я,
    которая как бы отделилась от Я и выполняет роль наблюдателя за ним, став
    вполне самостоятельной. Одной из ее функций является совесть, другой —
    самонаблюдение. Сверх-Я предъявляет строгие требования к Я: оно как бы
    ругает, унижает, истязает Я, которое боится строгих наказаний. Стало
    быть, Сверх-Я представляет собой требования морали.

    В понимании З.Фрейда Сверх-Я погружено в Оно
    (бессознательное). Я (сознание) черпает Сверх-Я из Оно. Если Оно
    олицетворяет собой влияние наследственности, а Я определяется
    собственным опытом человека, т.е. случайными, текущими событиями, то
    Сверх-Я отражает «влияние того, что взято от других людей».

    С точки зрения основателя психоанализа, бессознательное Оно
    аморально, Я пытается быть моральным, Сверх-Я может стать гиперморальным
    и тогда оно терроризирует Я, выступает против него с беспощадной
    яростью. Сверх-Я содержит в себе разрушительные силы и как бы включает в
    себя садизм, агрессивность, инстинкт смерти. С образованием Сверх-Я
    значительное количество агрессивного инстинкта «фиксируется внутри Я и
    действует там саморазрушающе». Между Я и Сверх-Я развертывается страх
    смерти.

    Исследуя Сверх-Я, З.Фрейд показал, что эта инстанция
    олицетворяет собой авторитет родителей: оно точно так же наблюдает за Я,
    руководит им и угрожает ему, как это делали ранее родители в отношении
    ребенка. Сверх-Я представляет собой особую формацию, в которой
    пролонгируется родительское влияние. «Это родительское влияние, конечно
    же, включает в себя не только индивидуальности фактических родителей, но
    и передаваемые через них семейные, расовые и национальные традиции, а
    также требования непосредственного социального слоя, который они
    представляют». Словом, в ходе развития человека Сверх-Я получает вклады
    не только от родителей, но и от предшествующих поколений, а также более
    поздних преемников и заместителей родителей, включая учителей и
    различные образы из общественной жизни.

    Согласно З.Фрейду, Сверх-Я тесно связано с эдиповым
    комплексом: оно окончательно оформляется у ребенка после прохождения
    стадии этого комплекса на основе эмоциональных отношений между ребенком
    и его родителями, т.е. тех отношений, которые характеризуются
    амбивалентностью, включающей в себя чувства любви и ненависти,
    привязанности и страха. Формирование Сверх-Я происходит по мере
    изживания эдипова комплекса. В процессе преодоления эдипова комплекса
    Сверх-Я удерживает «существенные черты интроецированных лиц, их силу и
    суровость, их склонность к надзору и наказанию», в результате чего
    Сверх-Я, действующее в Я как совесть, может «стать жестким, жестоким,
    неумолимым по отношению к опекаемому Я».

    Наряду с совестью и самонаблюдением З.Фрейд наделяет
    Сверх-Я еще одной функцией: Сверх-Я — носитель идеала-Я. Я соизмеряет
    себя с этим идеалом, стремится к нему, пытается достичь совершенства, а
    сам идеал является отражением ранних представлений ребенка о родителях,
    которыми он восхищался.

    Согласно З.Фрейду, Сверх-Я ребенка обладает той
    особенностью, что строится не по примеру родителей, а по родительскому
    Сверх-Я. Оно несет в себе традиции расы и народа, включает ценности
    поколений. В нем продолжает жить прошлое.

    Проводя аналогию между индивидуальным и культурным
    развитием, З.Фрейд выдвинул предположение, согласно которому у общества,
    как и у человека, формируется некое Сверх-Я. Сверх-Я общества оказывает
    влияние на развитие культуры. В свою очередь Сверх-Я культуры формирует
    собственные идеалы и выдвигает требования, находящие свое отражение в
    этике.

    Изучение и терапия неврозов привели З.Фрейда к выводу, что
    индивидуальное Сверх-Я содержит такие суровые заповеди и строгие
    запреты, которые делают Я несчастным. Не выдерживая тирании Сверх-Я,
    несчастное Я спасается «бегством в болезнь». И если в ранних работах
    основателя психоанализа возникновение неврозов соотносилось с
    патологическими конфликтами между Я и бессознательными влечениями
    человека, находящими отражение в Оно, то в 1920-е гг. он стал
    придерживаться точки зрения, согласно которой при всех формах
    психических заболеваний необходимо принимать во внимание «поведение
    Сверх-Я». По его мнению, меланхолия является типичным примером конфликта
    между Я и Сверх-Я, суровое Сверх-Я невротика постоянно относится к Я,
    как строгий отец к ребенку, а примитивные нравственные нормы Сверх-Я
    проявляются в жестоком наказании Я. «Болезнь применяется в качестве
    одного из средств такого «самонаказания», невротик должен вести себя
    так, словно он находится под влиянием чувства вины, которое для своего
    удовлетворения в качестве наказания прибегает к болезни».

    В конечном счете З.Фрейд пришел к убеждению, что довольно
    часто Оно и Сверх-Я занимают общую позицию против Я. Если эти две силы
    становятся слишком сильными, то им удается расшатать и изменить
    организацию Я таким образом, что его нормальная связь с реальностью
    оказывается нарушенной и даже прерванной вовсе.

    Это может иметь место как в сновидениях, так и в случае
    невротического заболевания. Основываясь на подобном понимании
    возникновения невротических заболеваний, З.Фрейд заключил, что «невроз
    перенесения соответствует конфликту между Я и Оно, нарциссический невроз
    — конфликту между Я и Сверх-Я, а психоз — конфликту между Я и внешним
    миром».

    Одна из целей психоаналитической терапии состоит в том,
    чтобы понизить уровень притязаний Сверх-Я по отношению к Я. Этому
    способствует явление переноса, при котором пациент может ставить
    психоаналитика на место своего отца или матери и наделять его той
    властью, которую его Сверх-Я имеет над Я. У обновленного Сверх-Я
    появляется, по выражению З.Фрейда, «возможность для некоторого рода
    последующего образования невротика», поскольку оно может исправить
    ошибки, ранее допущенные родителями при обучении ребенка. Однако
    психоаналитик не должен забывать, что его задачей является укрепление
    ослабленного Я пациента, а не стремление стать для него учителем,
    примером и идеалом. Если же произойдет последнее, то «аналитик лишь
    повторит ошибку родителей, которые сокрушили своим влиянием
    независимость ребенка, и врач лишь поменяет прежнюю зависимость пациента
    на новую», в то время как цель психоанализа — создать психологические
    предпосылки для становления пациента зрелым, независимым от аналитика и
    способным самостоятельно, с сознанием особенностей своего Оно и Сверх-Я
    решать внутрипсихические конфликты.

    Сходное положение, по мнению З.Фрейда, имеет место и в
    культуре. Культурное Сверх-Я предъявляет слишком большие требования к
    людям: оно отдает приказы, не заботясь о том, насколько они выполнимы.
    Так, культурная заповедь «возлюби ближнего» на деле оказывается
    неисполнимой. (Несмотря на эту заповедь, религиозные распри являлись
    постоянным спутником истории развития человечества.) Она, полагает
    З.Фрейд, способствует агрессивности и является примером
    непсихологической действенности культурного Сверх-Я.

    Но если это так, то не должны ли мы признать многие
    культуры невротическими? Поставив этот вопрос, З.Фрейд не дал
    развернутого ответа на него. Однако, рассматривая роль Сверх-Я в
    культурном развитии, он выразил надежду на то, что однажды кто-нибудь
    решится на изучение патологии культурных сообществ.

    Высказанные в работе «Я и Оно» представления З.Фрейда о
    Сверх-Я получили свое дальнейшее отражение в таких его работах как
    «Невроз и психоз», «Экономическая проблема мазохизма», «Некоторые
    психические последствия анатомического различия между полами», «Проблема
    дилетантского анализа», «Симптом, торможение и страх», «Новый цикл
    лекций по введению в психоанализ» , «Конечный и бесконечный анализ»,
    «Расщепление Я в защитном процессе», «Очерк о психоанализе».

    Свободные ассоциации

    Свободные ассоциации — высказывания,
    основанные не на размышлении человека, а на самопроизвольном изложении
    всего того, что приходит ему в голову по поводу какого-то слова, числа,
    образа, сюжета, представления, сновидения и т.д.

    Метод свободных ассоциаций лежит в основе классического
    психоанализа. По признанию З.Фрейда, отказ от гипноза и замена его новой
    техникой — методом свободных ассоциаций — послужили толчком к
    становлению и развитию психоанализа.

    Идея необходимости свободного, произвольного изложения
    мыслей была высказана до З.Фрейда немецким писателем и публицистом
    Л.Берне. В статье «Как стать оригинальным писателем в три дня» он
    предлагал начинающим авторам записывать на бумагу все то, что приходит в
    голову. Когда один из психоаналитиков обратил внимание З.Фрейда на эту
    статью, то тот удивился сходству между идеями Л.Берне и методом
    свободных ассоциаций. Позднее он признался, что в 14 лет получил в
    подарок томик сочинений этого писателя.

    Заменив гипноз методом свободных ассоциаций, З.Фрейд
    исходил из того, что от находящегося в бодрственном состоянии пациента
    можно узнать нечто существенное, о чем он даже не догадывается. Часто
    пациент утверждает, что, рассказав врачу о себе, он ничего больше
    добавить не может. Психоаналитик же уверяет пациента, что он многое
    знает и ему только следует говорить буквально обо всем, пришедшем ему в
    голову.

    В совместно написанной с венским врачом И.Брейером работе
    «Исследование истерии» (1895) З.Фрейд пояснял, что благодаря методу
    свободных ассоциаций без всякого гипноза у пациентов появляются новые и
    проникающие глубже воспоминания. Используя этот метод, он сперва
    прибегнул к «методологической уловке» — надавливанию пальцами руки на
    лоб пациента с целью вызвать у него воспоминания в виде картины или
    мысли, пришедшей ему в голову. При этом З.Фрейд прибегал к активному
    воздействию на пациента, настойчиво спрашивая его о том, что ему
    приходит в голову. Однако подобная процедура непременного давления на
    пациента не только далеко не всегда не способствовала свободному
    ассоциированию, но и, напротив, подчас мешала этому процессу, о чем как
    раз и заявляли З.Фрейду некоторые пациенты. Учитывая данное
    обстоятельство, он отказался от первоначальной «методологической
    уловки», предоставив спонтанное, не принудительное осуществление
    свободного ассоциирования самому пациенту.

    З.Фрейд исходил из того, что любая ассоциация по тому или
    иному поводу представляет интерес. Любое пришедшее на ум воспоминание
    является важным с точки зрения установления связей между протекающими в
    психике процессами и пониманием причин возникновения заболевания. Отсюда
    основное правило психоанализа: пациент должен свободно высказывать все
    свои мысли, исключая какую-либо сосредоточенность на них и предотвращая
    их критику. Говорить все, подчеркивал З.Фрейд, это значит действительно
    говорить все, ничего не замалчивая и не утаивая как от психоаналитика,
    так и от самого себя.

    С точки зрения З.Фрейда, первая случайно пришедшая в голову
    пациента мысль содержит в себе если не все, то многое из того, что
    необходимо для раскрытия его бессознательной деятельности. Возникшая у
    него мысль не является случайной: она всегда есть результат внутреннего
    сосредоточения и подчинения определенному ходу мыслей.

    Так, однажды З.Фрейд попросил у проходящего у него курс
    лечения молодого человека назвать первое пришедшее ему на ум женское
    имя. Молодой человек назвал имя Альбины, хотя был знаком со многими
    девушками с другими именами. Более того, выяснилось, что он не знал ни
    одной девушки с таким именем. Почему же он воспроизвел вслух именно это
    имя? Насколько оно было случайным? Оказалось, что во время лечения
    З.Фрейд в шутку назвал своего пациента «Альбино», т.к. у него был
    необычайно светлый цвет волос. Поскольку в тот период он со своим
    пациентом занимался выяснением вопроса о женском начале в конституции
    молодого человека, то последний непроизвольно назвал имя Альбины. Это
    было связано с тем, что в то время пациент был для себя самой интересной
    женщиной на свете, т.е. Альбиной. Таким образом, возникшая у него
    свободная ассоциация не была случайной — она вытекала из той внутренней
    настроенности, которая имела место у пациента в процессе
    психоаналитического сеанса.

    По мнению З.Фрейда, в свободных ассоциациях обнаруживается
    тесная связь между прошлым и настоящим. Случайно пришедшая в голову
    мысль может иметь прямое отношение к какому-то забытому представлению.
    Правда, в психике пациента работает механизм сопротивления,
    препятствующий воспоминаниям и переводу вытесненного бессознательного в
    сознание. Поэтому в произвольно высказанной пациентом мысли часто нет
    прямого сходства с тем, что скрыто в бессознательном. Тем не менее в
    этой мысли содержится намек на нечто такое, что является чрезвычайно
    важным в плане выявления истинных причин заболевания.

    Во время психоаналитического сеанса пациент может
    утверждать, что ему ничего не приходит на ум и у него нет никаких
    ассоциаций по поводу какого-то слова или образа. З.Фрейд считал, что на
    самом деле не существует подобного отказа со стороны мыслей. В
    действительности у пациента начинает работать сопротивление, выступающее
    в различных формах критики, сомнения в ценности пришедшей в голову
    ассоциации. Психоаналитик призывает пациента не критиковать свои мысли.
    Материал, который представляется пациенту не заслуживающим внимания и
    отбрасывается как ненужный, сомнительный или вызывающий отвращение,
    стыд, как раз и является наиболее ценным для психоаналитика. По словам
    З.Фрейда, именно этот материал из мыслей представляет собой для
    психоаналитика руду, из которой с помощью искусства толкования можно
    извлечь драгоценный металл.

    Метод свободных ассоциаций З.Фрейд использовал при изучении
    симптомов психических заболеваний, сновидений и ошибочных действий. Этот
    метод широко используется и в современном психоанализе, т.к. свободное
    ассоциирование пациента способствует терапевтической работе аналитика по
    выявлению причин возникновения внутрипсихических конфликтов,
    бессознательных страхов и чувства вины.

    Сгущение

    Сгущение — один из способов функционирования
    психики, благодаря которому отдельные элементы, связи и отношения
    бессознательных процессов воспроизводятся в сжатой, концентрированной
    форме, способствующей формированию единого представления.

    Понятие сгущения было использовано З.Фрейдом при
    исследовании природы и механизмов образования сновидений. В работе
    «Толкование сновидений» сгущение рассматривалось им в качестве одного из
    основных механизмов работы сновидения. Благодаря этому механизму явное
    сновидение, т.е. воспринимаемая сновидящим образная картина, оказывается
    по своему содержанию краткой, а рассказ о ней — сокращенным «переводом»
    скрытых мыслей. Процесс сгущения сопровождается тем, что одни элементы
    не воспроизводятся в явном содержании сновидения, другие соединяются
    между собой и образуют нечто новое, третьи объединяются между собой
    путем стирания различий и выделения типичных черт. Так, З.Фрейд считал,
    что благодаря сгущению различные лица и образы, с которыми человек
    сталкивается в реальной жизни, в сновидении могут оказаться совмещенными
    друг с другом. «Составление коллективных лиц — одно из главнейших
    средств процесса сгущения в сновидении».

    Исходными точками сгущения является совместимость,
    имеющаяся внутри сновидческих идей. Поскольку совместимости, как
    правило, недостает для эффективности сгущения, деятельность сновидения
    создает, как полагал З.Фрейд, новые, искусственные и преходящие общие
    черты, используя для этого даже слова, в звучании которых содержатся
    разные значения. Облегчающие сгущение общие черты входят в содержание
    снов в качестве представителей сновидческих идей, так что какой-то
    элемент сновидения соответствует узловому пункту или скрещиванию этих
    идей. «Процесс сгущения, — замечал З.Фрейд, — это та часть деятельности
    сновидения, которую легче всего познать; достаточно сравнить записанный
    рассказ о сновидении с записью сновидческих идей, полученной в
    результате анализа, чтобы получить ясное представление об эффективности
    сновидческого сгущения.

    С точки зрения З.Фрейда, сгущение — это такой способ
    функционирования психики, благодаря которому приходят в действие
    разнообразные бессознательные процессы. Он характерен не только для
    образования явного содержания сновидений, но и для возникновения
    ошибочных действий, различного рода острот и каламбуров, невротических
    симптомов. Поэтому психоаналитическое понимание механизма сгущения
    рассматривалось З.Фрейдом как в контексте анализа сновидений, так и в
    рамках исследования промахов человека (забывания слов, неправильном
    припоминании и др.) или специфики остроумия, что нашло отражение в его
    работах «Психопатология обыденной жизни» и «Остроумие и его отношение к
    бессознательному».

    В частности, З.Фрейд исходил из того, что сгущение является
    постоянным и важным процессом при нормальном (не тенденциозном)
    забывании, когда впечатления, в каком-либо отношении аналогичные,
    забываются, подвигаясь к сгущению со стороны точек их соприкосновения.
    Кроме того, он признал сгущение с образованием замены ядром техники
    словесной остроты, что сближает ее возникновение с процессами
    деятельности сновидения. При сгущении утрачиваются некоторые из
    подвергшихся ему элементов, в то время как другие, овладевшие их
    зафиксированной энергией, в результате сгущения усиливаются или
    чрезмерно разрастаются. Словом, «краткость остроумия, как и краткость
    сновидения, по-видимому, необходимое сопутствующее явление,
    встречающееся при обоих сгущениях — оба раза она результат процесса
    сгущения».

    Рассматривая данную проблематику, З.Фрейд выдвинул
    предположение, в соответствии с которым «сгущения в том виде, в каком
    они служат технике остроумия, возникают автоматически, без специального
    умысла, во время мыслительного процесса в бессознательном».

    Сексуальная организация

    Сексуальная организация — преобладание одного
    частного влечения над другими или объединение их между собой с
    установлением упорядоченной направленности на определенный сексуальный
    объект.

    Представление о сексуальной организации нашло свое
    отражение во многих работах З.Фрейда. В первом издании «Трех очерков по
    теории сексуальности» данное представление еще не имело строгих
    очертаний, однако в последующих переиздания этой работы понятие
    «сексуальная организация» прочно вошло в психоаналитический лексикон.
    Так, в четвертом издании «Трех очерков по теории сексуальности»
    рассматривались «фазы развития сексуальной организации», особенно
    «прегенитальной организации», в рамках которой выделялись две фазы —
    оральная или каннибальная, и садистско-анальная. По отношению второй
    фазы развития (садистско-анальной) основатель психоанализа замечал, что
    «эта форма организации может уже удерживать на всю жизнь и навсегда
    привязывать к себе значительную часть сексуальной деятельности».

    При рассмотрении сексуальной жизни человека З.Фрейд
    использовал такие понятия, как «оральная организация», «анальная
    организация», «фаллическая организация», «генитальная организация». В
    порядке исторического их появления в психоаналитическом лексиконе
    З.Фрейда можно сослаться на его статью «Предрасположенность к неврозу
    навязчивости», работу «Лекции по введению в психоанализ», статью
    «Инфантильная генитальная организация».

    Одна из лекций по введению в психоанализ называлась
    «Развитие либидо и сексуальная организация». В ней З.Фрейд подчеркивал,
    что в ранний период инфантильного развития существует особого рода
    «неустойчивая организация», которую он назвал прегенитальной, и что
    подробное изучение садистско-анальной организации показывает, какими
    путями ее частные влечения вынуждены включаться в «новую генитальную
    организацию».

    В одной из своих последних работ «Очерк о психоанализе»
    З.Фрейд заметил, что окончательное формирование сексуальной организации
    завершается с наступлением половой зрелости, в четвертой, генитальной
    фазе сексуального развития человека. Эта организация характеризуется
    следующими особенностями: некоторые прежние проявления энергии либидо
    сохраняются; часть ее привносится в половую функцию в качестве
    подготовительных и вспомогательных действий, доставляющих предвкушение
    удовольствия; другие сексуальные побуждения исключаются из общей
    направленности и сдерживаются (подавляются) или участвуют таким образом,
    что подвергаются сублимированию со сменой направленности или формируют
    специфические черты характера. Однако, как замечал З.Фрейд, процесс
    окончательного формирования сексуальной организации не всегда проходит
    безупречно, могут иметь место различного рода фиксации и задержки, в
    результате чего возможны перверсии. «В этом случае сексуальная
    организация действительно происходит, но ей не хватает тех частей
    либидо, которые не продвинулись вперед наравне с другими и остались
    фиксированными на догенитальных объектах и целях».

    Сексуальность

    Сексуальность — деятельность, доставляющая
    удовольствие от взаимодействия половых органов, раздражения эрогенных
    зон, проявления сексуального инстинкта, влечения, желания.

    В психоанализе понятие сексуальности имеет более широкое
    толкование, по сравнению с традиционным рассмотрением взаимодействия
    между половыми органами взрослых людей. Оно охватывает не только формы
    сексуальности, связанные с продолжением человеческого рода или так
    называемые перверсии, рассматриваемые в плане отклонения от нормальной
    сексуальности, но и инфантильную сексуальность, играющую определенную
    роль в развитии детей, становлении личности, формировании характера
    человека.

    В работе «Три очерка по теории сексуальности» З.Фрейд ввел
    понятия «сексуальный объект» и «сексуальная цель», показал
    многочисленные отклонения как от сексуального объекта, так и от
    сексуальной цели, которые ранее принимались в качестве естественных и
    нормальных. Он обратил внимание на возможные задержки на промежуточной
    сексуальной цели, свойственные большинству нормальных людей и
    составляющих основу символизации и сублимации, благодаря которым
    сексуальность может направляться на создание духовных, художественных
    ценностей. Одновременно З.Фрейд показал, что сексуальность играет
    существенную роль при образовании неврозов и является важным элементом
    психического развития ребенка. Инфантильная сексуальность
    рассматривалась им в плане соединения с какой-либо необходимой для жизни
    телесной функцией и проявления различных эрогенных зон, способных
    доставлять ребенку удовольствие. Развитие человека определялось им с
    точки зрения преобразований, возникающих на тех или иных этапах
    проявления инфантильной сексуальности, изменений, происходящих при
    половом созревании, влияния инфантильного выбора объекта на последующую
    половую жизнь взрослого.

    З.Фрейд исходил из того, что без понимания болезненных форм
    проявления сексуальности, без изучения природы инфантильной
    сексуальности и соотнесения их с нормальной сексуальной жизнью,
    невозможно понять и то, что называется нормальной сексуальностью.
    Рассмотрение того и другого привело его к выдвижению следующих
    положений, нашедших отражение в «Лекциях по введению в психоанализ»:
    «извращенная сексуальность есть не что иное, как возросшая, расщепленная
    на свои отдельные побуждения инфантильная сексуальность»; сведение
    сексуальности к продолжению человеческого рода приводит к ошибке,
    закрывающий путь к пониманию сексуальности, извращений и неврозов;
    общество стремится к ограничению и подчинению сексуальности, оно
    заинтересованно в отсрочке ее полного развития у ребенка пока он не
    достигнет определенной ступени сексуальной зрелости; воспитание в
    обществе преследует идеальную цель сделать жизнь ребенка асексуальной, в
    то время как сексуальные проявления имеют место уже у грудного младенца;
    сексуальность ребенка исчерпывается проявлением частных влечений,
    которые независимо друг от друга пытаются получить удовольствие как от
    собственного тела, так и от внешнего объекта; оба вида сексуальности —
    извращенная и нормальная — происходят из инфантильной сексуальности;
    нормальные люди проделывают путь сексуального развития через извращения
    и привязанности к объектам эдипова комплекса; внутрипсихические
    конфликты возникают между Я и сексуальностью, а неврозы обязаны своим
    происхождением этому конфликту.

    Нередко З.Фрейда упрекали в том, что понятие сексуальности
    в психоанализе претерпело неоправданное расширение с целью сохранить
    положения о сексуальной причине неврозов и сексуальном значении
    симптомов. В ответ на это он замечал, что психоаналитики расширили
    понятие сексуальности лишь настолько, чтобы оно могло включить в себя
    сексуальную жизнь извращенных и детей. «Это значит, что мы возвратили
    ему его правильный объем. То, что называют сексуальностью вне
    психоанализа, относится только к ограниченной сексуальной жизни,
    служащей продолжению рода и называемой нормальной».

    Семейный комплекс

    Семейный комплекс — двойственные чувства
    ребенка по отношению к рождающимся в семье другим детям. З.Фрейд считал,
    что семейный комплекс тесно связан с эдиповым комплексом: и тот, и
    другой опираются на эгоистические чувства маленького ребенка.

    С точки зрения З.Фрейда, семейный комплекс выражает
    негативное отношение ребенка к появившимся на свет братьям и сестрам.
    Часто ребенок хочет, чтобы мама и папа «подарили» ему брата или сестру.
    Он мечтает о том, как будет играть с ним и любить его. Однако с
    рождением младенца отношения в семье меняются. Родители уделяют большее
    внимание новорожденному. У старшего ребенка появляются ревность,
    зависть, тревога. Он чувствует, что отошел на второй план, а ему хочется
    быть в центре внимания родителей. Поскольку те заняты и поглощены
    младенцем, постольку младшие брат или сестра начинают восприниматься им
    как помеха. У старшего ребенка возникает чувство ненависти и желание
    устранить брата или сестру, с тем чтобы родители вновь могли уделять ему
    все свое внимание.

    В случае если преждевременная смерть уносит новорожденного,
    то старший ребенок испытывает муки совести. Он находится во власти
    сильных переживаний, оказывающих глубокое воздействие на его психику.
    Ребенок обвиняет себя в том, что именно его желание смерти брата или
    сестры привело к реальной кончине младенца. Ощущение собственной вины
    может оказаться столь острым и всепоглощающим, что на этой почве
    возможно развитие внутрипсихического конфликта, поверхностное разрешение
    которого может привести к болезни, когда этот конфликт загоняется вглубь
    и все попытки разрешить его кончаются неудачей.

    В клинической практике нередки случаи, когда пациенты
    вспоминают о своем негативном отношении к младшим братьям или сестрам.
    Так, в процессе психоаналитического лечения одна пациентка призналась,
    что однажды, в пятилетнем возрасте она перевернула коляску со своей
    годовалой сестрой, т.к. испытывала к ней ненависть. Другая пациентка
    сообщила о том, что как-то, когда ее мать вышла из комнаты, она вытащила
    своего маленького брата из кроватки, положила на подоконник и хотела
    выбросить из окна. Лишь внезапное возвращение матери в комнату
    предотвратило трагедию. У обоих пациенток бессознательное чувство вины
    сохранилось на всю жизнь.

    По мере того как дети в семье подрастают, отношения между
    ними могут изменяться радикальным образом. Бессознательное чувство
    неприязни и ожесточения старшего ребенка по отношению к младшему нередко
    сменяется чувством привязанности и дружбы; ненависть и враждебное
    соперничество переходят в любовь и заботу. Однако в некоторых семьях
    чувства ненависти и враждебности детей друг к другу могут сохраниться на
    всю жизнь и постоянно омрачать отношения в семье.

    З.Фрейд считал, что проявление эдипова комплекса, т.е.
    двойственного отношения ребенка к родителям, может приобрести иную
    окраску в семейном комплексе. Например, маленькая девочка может найти в
    своем старшем брате замену отцу, перенося свои нежные чувства с отца на
    брата и даже испытывая к нему сексуальное влечение. Аналогичная картина
    может иметь место и у маленького мальчика, который свою эмоциональную
    привязанность переключает с матери на сестру.

    Раскрытие семейного комплекса — важная и необходимая часть
    психоаналитического исследования. В психоаналитической теории и практике
    пониманию семейного комплекса уделяется значительное внимание.
    Считается, что возрастное положение ребенка среди братьев и сестер
    является существенным моментом в деле раскрытия причин возникновения
    неврозов и успешного исхода их лечения.

    Семейный роман

    Семейный роман — фантазии ребенка о своих
    родителях, его инфантильные желания изменить родственные связи и
    отношения.

    Термин «семейный роман» был введен в психоаналитическую
    литературу З.Фрейдом для описания того результата инфантильного
    развития, который связан с отделением подрастающего ребенка от
    авторитета родителей, от их идеализированных образов. Этот результат
    может оказаться болезненным, и не случайно встречаются невротики, чье
    заболевание обусловлено тем, что они потерпели неудачу при раннем опыте
    отделения от родителей.

    В статье «Семейный роман невротиков» З.Фрейд отметил, что
    для маленького ребенка родители являются авторитетом и источником его
    доверия к ним. По мере своего развития ребенок имеет возможность
    знакомится с другими людьми, сравнивать их со своими родителями. Он
    может обижаться на родителей, воспринимать их наказания как
    незаслуженные и вызванные тем, что его не любят или он не является им
    родным. Почерпнутый из литературных источников материал может породить
    также такие фантазии, в которых ребенок ощущает себя подкидышем и
    полагает, что в действительности у него есть другие родители, причем
    более обеспеченные, занимающие высокое социальное положение, добрые,
    ласковые и любящие детей. Относящаяся к сущности невроза, работа
    фантазии часто проявляется в детских играх и в период, предшествующий
    половому созреванию, становится темой семейных отношений. Эта ступень
    начинающегося отчуждения от родителей, как правило, остающаяся
    бессознательной в воспоминаниях человека, но часто демонстрируемая
    психоанализом, может быть названа, по мнению З.Фрейда, «семейным романом
    невротиков».

    Семейный роман — типичное явление инфантильного развития, в
    процессе которого у ребенка появляются фантазии о замене родителей
    другими. Эти фантазии могут быть вызваны наказаниями со стороны
    родителей или случайными событиями, побуждающими обиду, зависть ребенка,
    а также желание реализации его чувства мести или возмездия. В
    большинстве случаев такие фантазии возникают у невротических детей,
    родители которых прибегают к постоянным наказаниям, всячески пытаются
    отучить их от различного рода дурных привычек.

    З.Фрейд выделил две фазы семейного романа — несексуальную и
    сексуальную. Первая фаза относится к наиболее раннему периоду развития
    ребенка, когда он еще не обладает знанием сексуальных предпосылок своего
    происхождения. Вторая — к периоду инфантильного развития, когда у
    ребенка появляется знание о сексуальных отношениях матери и отца, он
    начинает понимать свое происхождение от матери, возвышает отца,
    прибегает к различного рода фантазиям, в которых находит отражение
    переоценка ранних детских лет. В заменах родителей, особенно отца, более
    замечательными людьми, ребенок не столько устраняет, сколько возвышает
    их. Как замечал З.Фрейд, «стремление заменить настоящего отца более
    знатным есть лишь выражение тоски ребенка по утраченным счастливым
    временам, когда его отец казался ему самым благородным и самым сильным
    мужчиной, а мать — самой милой и самой красивой женщиной».

    Создавая семейный роман, ребенок в своей фантазии
    отворачивается от родителей, которых знает такими, какими они
    представляются на данном этапе развития, и обращается к тем, которых он
    идеализировал на предшествующих этапах инфантильного развития. В этом
    отношении фантазии ребенка представляют собой лишь выражение сожаления о
    минувшем счастливом времени жизни.

    З.Фрейд считал, что изучение сновидений дает богатый
    материал для понимания семейного романа. Толкование сновидений взрослых
    людей наглядно показывает, что в различных сновидениях присутствуют
    такие образы и фигуры, которые, будучи величественными и
    представительными, в действительности означают мать и отца. «Детская
    переоценка родителей сохраняется, таким образом, и в сновидении
    нормального взрослого».

    Представления З.Фрейда о семейном романе получили
    дальнейшее осмысление и развитие в работе О.Ранка «Миф о рождении
    героя», в которой древние мифы и легенды рассматривались с точки зрения
    широко распространенных фантазий, берущих свое начало в детской психике.
    Как показал О.Ранк, мотивы брошенных и воспитанных другими родителями
    детей находят отражение во многих мифах и сказаниях. Фантазии о чудесном
    спасении ребенка знатных родителей, перевоплощении божественного
    родителя в образ человеческого отца явственно присутствуют в большинстве
    мифологических построений. По словам О.Ранка, «мифы о героях и семейные
    романы обнаруживают одну и ту же тенденцию: повсюду в мифах
    прослеживается стремление избавиться от родителей, и такое же желание
    присутствует в фантазиях ребенка, когда он пытается установить свою
    независимость».

    Рассматривая сходства между семейным романом детей и
    различными мифами, О.Ранк обратил внимание на то, что сюжеты мифов
    оказываются как бы перевернутой картиной семейного романа. Если в
    семейном романе ребенок освобождается от неприязненных чувств,
    испытываемых им по отношению к отцу, то во многих мифах повествуется об
    изгнании ребенка из семьи знатного отца. «В невротическом романе ребенок
    избавляется от отца, тогда как в мифе отец пытается избавиться от
    ребенка. И как того требует сущность фантазии, естественным завершением
    становится спасение и возмездие».

    В целом между семейным романом и мифом наблюдается
    параллелизм. Тем самым открывается доступ к психоаналитическому изучению
    мифов, основанному на знании специфики инфантильного развития и роли
    детских фантазий в формировании психики человека.

    Семья

    Семья — основанная на кровном родстве группа
    людей, связанных между собой взаимной поддержкой, ответственностью,
    общностью быта.

    В психоанализе семья рассматривается, как правило, с точки
    зрения ее нуклеарной организации, включающей в себя мать, отца и детей.
    Основным объектом осмысления являются отношения между ребенком и
    родителями, анализируемые под углом зрения доэдипальных стадий развития
    и эдипова комплекса, а также проявления амбивалентных чувств и
    переживаний, возникающих у ребенка при его общении с сестрами и
    братьями.

    З.Фрейд уделял значительное внимание раскрытию существа
    эдипова комплекса, последствий проявления нежных и враждебных чувств
    ребенка в семье по отношению к его родителям, семейного романа
    невротиков, формирования Сверх-Я у человека. Вместе с тем в работе
    «Тотем и табу» он также рассматривал отношение между тещей и зятем,
    считая, что это отношение у древних племен часто регламентировалось
    обычаем избегания и составляет у цивилизованных народов «слабую сторону
    организации семьи». По его мнению, теща представляет собой инцестуозное
    искушение для зятя подобно тому, как нередко бывает, что мужчина сперва
    влюбляется в свою будущую тещу и только потом его влюбленность переходит
    на ее дочь.

    Впоследствии некоторые аналитики стали обращать внимание на
    специфику некоторых семей, объединение членов которых между собой
    осуществляется посредством интериоризации друг друга и в которых ни
    организационная, ни институциональная структура не имеют изначальной
    функции цементирующего союза. Р.Лэйнг назвал такой тип семей «нексусом»
    (узел).

    В противоположность нексусу имеется другой тип семей —
    «серии», члены которых не испытывают друг к другу особой привязанности,
    заботятся только о том, чтобы выглядеть пристойно в глазах окружающих, и
    совместное существование которых основывается на страхе по поводу того,
    что у посторонних людей может сложиться негативное мнение об их семьях.

    В работе «Расщепленное Я» Р.Лэйнг отметил, что в семье типа
    нексус каждый ее член воздействует на другого посредством соучастия,
    шантажа, ощущения обязанности, вины, благодарности или откровенного
    насилия. Только в этом случае такая семья остается неизменной. Любое
    отступничество от нексуса, будь то предательство, измена, ересь,
    согласно соответствующей семейной этики, наказывается, и самое худшее
    наказание состоит в изгнании из семьи или отказ от общения. По мнению
    Р.Лэйнга, некоторые семьи живут в постоянном страхе, в своего рода
    «семейном гетто», основанном на материнской излишней опеке. Своеобразная
    защита, которую подобная семья предлагает своим членам, строится на
    предпосылке, в соответствии с которой в семье превалируют фантазия о
    внешнем мире, как чрезмерно опасном, и страх, порожденный внутри нексуса
    этой внешней угрозой. Стабильность нексуса является продуктом
    взаимодействия членов семьи, опосредованным страхом и насилием,
    производимым внутри семьи друг над другом.

    Р.Лэйнг считал, что в семье-нексус наблюдается взаимная
    озабоченность, и каждый ее член озабочен тем, что другой думает,
    чувствует, делает. «Семья может действовать как банда гангстеров,
    предлагая друг другу обоюдную защиту от насилия по отношению друг к
    другу. Это взаимный терроризм с предложением защиты и безопасности от
    насилия, которым один стращает другого и которого человек страшится,
    если нарушает правила». При взаимном воздействии друг на друга нарушение
    правил в такой семье является использованием взаимозависимости для того,
    чтобы причинить вред другому во имя блага нексуса, но самое страшное из
    всех преступлений — это отказаться действовать на основе семейной этики.

    Симбиоз

    Симбиоз (от греч. sym-biosis
    «вместе») — союз между зависящими друг от друга организмами, взаимосвязь
    между двумя людьми, обычно между ребенком и матерью, нуждающимися друг в
    друге. В биологическом отношении симбиоз — связь между матерью и
    зародышем в ее утробе. В психической симбиотической связи тела
    независимы друг от друга, но психологически взаимосвязаны между собой.

    Представления о симбиозе содержались во многих работах
    психоаналитиков, изучавших отношения между младенцем и матерью. В
    частности, понятие симбиоза использовалось такими психоаналитиками как
    А.Балинт, Т.Бенедикт, М.Малер. Однако в более общем плане размышления о
    симбиозе имели место у Э. Фромма, попытавшегося вслед за З.Фрейдом
    рассмотреть специфику мазохизма и садизма. В работе «Бегство от свободы»
    он показал, что, несмотря на очевидные различия, между садистской и
    мазохистской тенденциями, между стремлением к неограниченной власти,
    господству над другим человеком и стремлением зависеть от других,
    испытывать страдание имеется нечто общее. С точки зрения психологии, обе
    тенденции берут свое начало из одного и того же источника —
    неуверенности, слабости личности, неспособности терпеть изоляцию. Исходя
    из этого, он предложил называть общую для садизма и мазохизма цель
    симбиозом. «В психологическом смысле этого слова, симбиоз есть
    своеобразный союз, т.е. взаимовлияние и взаимозависимость, одной
    личности с другой (или же силой, внешней по отношению к индивидууму), в
    котором каждая из сторон лишается своей индивидуальности, своего Я».

    По мнению Э.Фромма, садист и мазохист остро нуждаются в
    своем объекте. В обоих случаях основную роль играет неспособность
    вынести одиночество собственного Я. И хотя внешне садистская и
    мазохистская тенденции кажутся взаимоисключающими, в психологическом
    отношении у них много общего. Их первоосновой оказывается одна и та же
    потребность избежать одиночества. Поэтому редко бывает так, что человек
    является или только садистом, или только мазохистом. В действительности
    «между активной и пассивной сторонами симбиотического союза существуют
    постоянные колебания и отклонения то в одну, то в другую сторону».

    В дальнейшем понятие симбиоза было распространено Э.Фроммом
    на инцестуальную связь между матерью и ребенком, являющуюся центральным
    понятием З.Фрейда. Он считал, что открытие связи с матерью является
    одним из наиболее значительных открытий в науке о человеке. Однако в
    отличие от З.Фрейда, рассматривавшего инцестуальную связь между матерью
    и ребенком через призму сексуальности, Э.Фромм исходил из того, что в
    инцестуаль

    Садистическое супер-эго — О психотерапии с максимальной откровенностью — LiveJournal

    ?

    LiveJournal

    • Main
    • Ratings
    • Interesting
    • iOS & Android
    • Disable ads

    Login

    • Login
    • CREATE BLOG

      Join

    • English

      (en)

      • English (en)
      • Русский (ru)
      • Українська (uk)
      • Français (fr)
      • Português (pt)
      • español (es)
      • Deutsch (de)
      • Italiano (it)
      • Беларуская (be)

    Ведущий за пределами эго

    Лидерство нового поколения: незаменимые возможности

    Самый важный внутренний ход , который может сделать лидер, — это переход от лидерства с эго — со всеми его ограничениями, слепыми пятнами, защитой и инстинктом — к ведению за пределы эго. Это мастер практики лидерства для нашего времени ; путь к преодолению препятствия №1 на пути к значительному успеху.

    В этом курсе вы обнаружите, что ваша точка зрения — это выбор.Такой выбор радикально повысит качество вашего лидерства.

    Ваш сдвиг в личности от эго к превосходству эго изменит ваше восприятие себя, других и мира. Ваша готовность смотреть в лицо всему и ничего не избегать в этих трех областях отношений может изменить как ваше лидерство, так и вашу жизнь.

    Ваша способность вести за пределами эго обусловлена ​​ одной важной способностью — качеством вашего осознания. Это начинается с самосознания, затем расширяется до вашего глубокого понимания коллег, клиентов и других заинтересованных сторон и, наконец, расширяется до более широкого контекста, в котором вы руководите.

    Ваше осознавание за пределами эго естественно обосновано и адаптивно — всегда присутствует, живо и отзывчиво на все, что происходит. Ваша осведомленность и качество вашего присутствия всегда пребывают в постоянном движении. Но когда вы сознательно и достоверно привносите это осознание за пределами эго в свои взаимодействия, ваши коллеги узнают это — по вашему тону голоса и языку тела, которые передают гораздо больше, чем слова.

    Основная правда о лидерстве за пределами эго заключается в том, что вы не можете его подделать.Для эго это страшно. Для вашего более глубокого Я, вашего Я за пределами эго, подлинность — огромное облегчение — больше нет необходимости в притворстве.

    В Leading Beyond Ego мы фокусируемся на вас — человеке, который руководит — на вашем чувстве идентичности, ваших основных мотивациях и внутреннем источнике, из которого они возникают. Это территория, где находятся перспективы как эго, так и за его пределами.

    Нет никаких сомнений, что наше время требует лидеров, чей гуманность и перспективы достаточно велики, чтобы точно видеть максимально возможную картину и руководить с этого места.

    Как нам выйти за рамки нашего «программного обеспечения эго»? • Ram Dass

    Большая часть практики состоит в том, чтобы постоянно помнить о том, чтобы освободить себя от отождествления своего осознания со своими желаниями, страхами, надеждами и мыслями.

    Цель состоит не в том, чтобы остаться в стране лала, а в том, чтобы утвердиться на других планах сознания, а затем полностью вернуться к жизни. Так что вы, как сказал Христос, «В мире, но не от мира» , так что вы одновременно танцуете в жизни как человеческое существо, и в то же время вы абсолютно просторны и пусты.Это очень интересная вещь, потому что обычно мы не сильно напрягаем свое сознание.

    Мы склонны входить и выходить из плоскости последовательно, а не одновременно, потому что требуется определенная дисциплина, чтобы открыться тому факту, что мы подобны штруделю; что мы многослойны; что мы не одноуровневая сущность.

    Мы так сильно преуменьшаем то, кем мы являемся, даже с помощью нашего языка, потому что мы склонны поляризовать подъем и падение. Даже слово «самолеты» в конечном итоге является ажиотажем, потому что это все одно.На самом деле мы занимаемся практиками, берем наш концептуальный ум и используем его, чтобы вывести нас за пределы самого себя… так, чтобы затем мы использовали наш концептуальный ум восхитительным образом.

    Эго — здесь невозможно действовать без эго.

    Это ваша диспетчерская для вашего космического костюма, который вы носите как воплощение. Вы нуждаетесь в этом. Это твое программное обеспечение. Но вы не программа. Ваше эго — это, по сути, ваше программное обеспечение для работы на этом плане и понимания этого.Чтобы оценить это, вы должны освободиться от идентификации с программным обеспечением, с эго. Не потому, что эго плохое, а потому, что это прекрасно сформулированная функциональная техника игры.

    Я смотрю, как люди подходят ко мне за четками мала, и иногда они говорят: «Доброе утро!» и они определяют в этом определенный план реальности. Тогда я просто сижу там, и некоторые из них не совсем знают, что делать, потому что я говорю: «Эй, здесь еще один самолет!» Это весело, потому что если вы посмотрите людям в глаза, то остальное их лицо станет как замазка.Они подходят и говорят «Привет», а потом вы смотрите, как происходит это интересное. Медленно их лицо, улыбка растворяется, и вы внезапно встречаетесь за улыбкой. «Эй, ты здесь? Далеко! Я здесь. Что ты здесь делаешь?» Мы как старые тусовщики. Мы только что познакомились через социальную форму, и самое интересное в социальных формах — это возможность использовать их, а затем отпускать. Используйте их и отпустите. Используйте их и отпустите. Так что вы не попадете в них.Вы не попадаете в ловушку проективного танца проекций друг друга.

    — Рам Дасс

    За пределами психологии эго — Ливро

      • Livros
        • em Português
          • em Inglês
            • Ciências Sociais e Humanas
              • Antropologia
              • Comunicação e Jornalismo
              • Filosofia
              • Geografia
              • História Cologicia
              • Outros
          • em Espanhol
            • em Francês
            • Электронные книги
              • em Português
                • em Inglês
                  • em Espanhol
                  • Livros Escolares
                      • Повестки дня и календари
                        • Cadernos e Recargas de Papel
                          • Escrita, Pintura e Acessórios
                            • Гаджеты, Jogos и подарки
                            • Mochilas, Estojos e Lancheiras68
                              • Desenho e62 Calculador
                                  как

                                  • Паста и организация
                                    • AJUDA
                                    • ЗОНА КЛИЕНТА
                                    • Devoluções
                                    • CENTRO DE CONTACTO
                                    • Área Vendedor
                                    • ПОДПИСКА НОВОСТЕЙ
                                    • biblioteca (электронные книги)
                                    • Programa de Afiliados
                                    • Condições de Venda
                                    • Рынок Condições
                                    • в сравнении с 100% сегментами
                                    • política de privacidade
                                    • карта сайта
                                    • Revista / Estatuto
                                    • Регистрационные номера:
                                    • © 1999/2020 Grupo Porto Editora.Todos os direitos reservados, Порту, Португалия. Este site está conforme o novo Acordo Ortográfico.
                                    • * Salvo indicação em contrário, os descontos apresentados referem-se a Promoções válidas para o dia 09-11-2020
                                    • O preço indicado nos produtos em comercialização no site correde, no caso dos livros e publicações periódicas, ao preço fixado pelo editor ou importador. Нет caso de serem apresentados dois preços, o preço mais elevado, normalmente cortado, корреспондент ao preço fixado pelo editor ou importador, sendo o outro o preço de venda na wook.пт.

                                    Новая Земля: краткий обзор и обзор

                                    В Новая Земля Экхарт Толле учит духовности как обязательной вещи, которую люди, как виды, должны принять, чтобы эволюционировать в новое просветленное состояние, свободное от эго.В противном случае мы столкнемся с возможным исчезновением.

                                    Краткое содержание пули

                                    • Эго, или вера в то, что с нами происходит, является основной причиной боли и страданий
                                    • Прошлые события и боль преследуют большинство людей: вы должны позволить прошлому быть прошлым
                                    • Принимать вещи поскольку они есть

                                    Полное описание

                                    Экхарт Толле говорит, что Новая Земля будет либо преобразующей книгой, либо бесполезной.
                                    Какой именно, решать читателю.

                                    Просветление — это непривязанность к материализму и эго

                                    Толле говорит, что люди идентифицируют себя со своим эго и материальными благами.

                                    Преодоление того и другого — вот чему были все великие религии и философии, от буддизма до христианства.

                                    Страх, жадность и жажда власти были движущими силами неисчислимых разрушений и боли в нашей истории.
                                    И все они проистекают из нашего эго: желания укрепить нашу самооценку.

                                    Религии подводят нас

                                    Если быть точным, нас подводят не религии. Это наша интерпретация религий.

                                    Религии — прекрасные инструменты, чтобы вести людей по пути просветления, но то, как люди подходят к ним сегодня, неверно.

                                    Религии, превратившись из инструментов, помогающих нам подняться над человеческими дисфункциями, вместо объединения стали сеять разногласия.
                                    Многие проповедники также плохо подходят к священным текстам и ритуалам: «либо вы верите в это, либо ошибаетесь».

                                    Именно на этом фоне начали расцветать новые движения духовного просвещения вне религий.
                                    Толле считает, что большие религии должны принять их, иначе они рано или поздно вымрут.

                                    Моя заметка: Хорошая точка зрения
                                    Я согласен с Толле в этом вопросе, и это то, что Ричард Докинз, автор книги «Бог-иллюзия», не смог указать в своем резком тексте против религий.

                                    Избегайте отождествления себя с вещами

                                    Толле объединяет критика человеческой тенденции отождествлять себя с вещами, которые нам нравятся и которыми мы владеем, с критикой современного потребительства.

                                    Он говорит, что бренды продают нам то, что нам действительно не нужно, убаюкивая нас ложным убеждением, что «больше» и «дороже» равняется «росту» и «совершенствованию» (для науки о бренд-маркетинге читайте: Brandwashed и Buyology ).

                                    Существуют и другие формы идентификации, которые могут показаться лучше, но столь же вредны:

                                    • Идентификация с телом
                                    • Идентификация с полом (женщина, мать.. )
                                    • Отождествление с внешним видом (и мы будем страдать, когда внешний вид исчезнет)
                                    • Отождествление с абстрактной конструкцией в нашем уме (внутренняя болтовня)
                                    • Отождествление с результатами или тем, что мы думаем о событиях

                                    Нет хорошего или плохого

                                    Толле также затрагивает ключевой принцип стоицизма, согласно которому нет хороших и плохих событий, а есть только то, что мы из них делаем.

                                    Основной причиной несчастья является не сама ситуация, а ваши мысли о ней

                                    Пробуждение к иллюзии собственности

                                    Толле говорит, что большинство из нас, к сожалению, осознают тщетность собственности только на смертном одре.

                                    Вероятно, всем нам следует стремиться отделиться от материального имущества, прежде чем мы собираемся умереть.
                                    Но часто просто отказаться от вещей — это не выход. Некоторые люди, идущие по дороге, чувствуют «превосходство», отказавшись от материала по

                                    Frontiers | Вызовы исследованиям истощения эго выходят за рамки кризиса репликации: необходимость преодоления концептуального кризиса

                                    Одно из важных направлений исследований самоконтроля касается феномена, известного как истощение эго , отрицательного влияния выполнения задачи самоконтроля (задача 1) на выполнение последующей задачи самоконтроля (задача 2).Хотя метаанализ 2010 года показал умеренный размер эффекта ( d = 0,62) для этого явления (Hagger et al., 2010), его воспроизводимость с тех пор подверглась тщательному анализу с публикацией некоторых неудачных репликаций (Xu et al., 2014; Lurquin et al., 2016), включая громкое исследование с участием 23 лабораторий (Hagger et al., 2016). Некоторые исследователи даже предполагают, что эффект истощения эго может быть ненастоящим и что опубликованные результаты в первую очередь отражают предвзятость публикации (Carter and McCullough, 2014).Этот кризис репликации вызвал призыв к дополнительным попыткам репликации, включающим большие размеры выборки и предварительную регистрацию (Carter et al., 2015).

                                    Хотя такие попытки воспроизведения, несомненно, важны, мы полагаем, что, если некоторые фундаментальные концептуальные (и связанные с ними методологические) вопросы не будут решены более удовлетворительным образом, попытки оценить эффект истощения эго вряд ли будут успешными. В этой статье мы обрисовываем то, что мы называем концептуальным кризисом для литературы об истощении эго, объясняем, как эти ограничения подрывают попытки репликации, и предлагаем возможные пути решения этих проблем.Мы делаем это, отмечая некоторые параллельные проблемы, с которыми сталкивались когнитивные психологи, изучающие внимание, рабочую память (WM) и управляющие функции (EF), в надежде, что такие идеи могут способствовать теоретическому и эмпирическому развитию исследований истощения эго.

                                    Концептуальный кризис, связанный с эффектом истощения эго

                                    Мы полагаем, что для убедительного разрешения спора вокруг эффекта истощения эго необходимы согласованные усилия по решению трех взаимосвязанных концептуальных проблем, которые вместе затрудняют получение однозначных и проверяемых прогнозов для любого исследования истощения эго.Ниже мы проиллюстрируем эти проблемы, обратившись к силовой модели самоконтроля (Baumeister et al., 2007), поскольку эта влиятельная модель послужила основой для большинства существующих исследований истощения эго. Однако мы подчеркиваем, что эти проблемы являются достаточно общими, чтобы их можно было применить и к другим моделям (например, Inzlicht and Schmeichel, 2012), и, следовательно, для их удовлетворительного решения необходимы общие усилия.

                                    1. Отсутствие четких операционных определений самоконтроля

                                    Проблема

                                    В этой области отсутствуют четко сформулированные и общепризнанные операционные определения самоконтроля, которые могут служить ориентиром для исследований по истощению эго. .Хотя в некоторых исследованиях в качестве рабочего определения используется какой-то тормозной контроль (например, Muraven et al., 2006; Tice et al., 2007), термин «ингибирование» обычно используется в довольно общем смысле, не будучи конкретным. к различным типам ингибирующих процессов, постулируемых в литературе EF (Nigg, 2000; Friedman and Miyake, 2004). Более проблематично то, что некоторые исследования слишком широко определяют самоконтроль как способность контролировать мысли, эмоции и поведение (Segerstrom and Nes, 2007) или любой мониторинг и изменение поведения (Vohs et al., 2005).

                                    Обоснования, используемые для выбора задач самоконтроля, одинаково неудовлетворительны: во многих исследованиях используется круговая логика для обоснования выбора задачи, отмечая, что задача использовалась раньше и имела разрушительный эффект. Даже когда представлены некоторые независимые обоснования, атрибуты, используемые для обоснования задачи, сильно различаются, в том числе требовательность к интеллекту (Fennis et al., 2009), требующая усилий (Boucher and Kofos, 2012) и просто сложность (Webb and Sheeran, 2003 г.).Следовательно, широкомасштабные задачи, такие как сдача стандартных тестов (например, Converse and Deshon, 2009) или даже балансирование на одной ноге (Tyler and Burns, 2008), считаются задачами самоконтроля.

                                    Учитывая это сбивающее с толку состояние, неудивительно, что одна и та же задача (например, умножение 3-значного на 3-значное) использовалась как в качестве задачи самоконтроля (истощения) (Стиллман и др., 2009), так и в качестве контрольной. задача (не истощение) (Burkley, 2008). Если нельзя однозначно определить, предполагает ли конкретная задача самоконтроль, невозможно определить, следует ли ожидать значительного эффекта истощения эго.

                                    Пути вперед

                                    Каждый исследователь должен четко сформулировать рабочее определение самоконтроля, используемое в его / ее исследовании, и обосновать выбор задачи с учетом этого рабочего определения. Однако, чтобы способствовать прогрессу, необходимо сделать больше в этой области в целом. Здесь могут быть уместны параллельные концептуальные проблемы, с которыми столкнулись исследования EF — еще одна неуловимая и многогранная концепция. Хотя до достижения консенсуса в масштабах отрасли еще далеко (Baggetta and Alexander, 2016), попытки систематически классифицировать и оперативно определять различные аспекты EF (например,g., обновление, переключение и запрещение; Miyake et al., 2000) внесли свой вклад в достижение некоторого первоначального консенсуса, который помог исследователям судить о том, затрагивает ли задача процессы EF. Аналогичные попытки были бы полезны для исследования самоконтроля, особенно если такие усилия помогут систематически изучить, какие аспекты самоконтроля связаны с феноменом истощения эго (например, Fujita, 2011; Heller et al., 2017).

                                    2. Отсутствие независимой эмпирической проверки задач самоконтроля

                                    Проблема

                                    Различные задачи, используемые в исследовании истощения эго — например, просмотр видео с игнорированием слов, появляющихся на экране, и написание эссе без использования определенных букв — не были независимо подтверждены как эффективные меры самоконтроля .Некоторые из таких задач не использовались за пределами исследования истощения эго, а некоторые (например, задача просмотра видео) даже не имеют объективных показателей выполнения задачи, которые можно было бы использовать в качестве показателей самоконтроля.

                                    Отсутствие независимой проверки задач самоконтроля проблематично, потому что затрудняет получение однозначного прогноза для любого исследования истощения эго. Например, согласно модели силы, эффект истощения эго должен наблюдаться только тогда, когда Задачи 1 и 2 (а) подразумевают самоконтроль и (б) опираются на одни и те же ресурсы самоконтроля.Однако неясно, действительно ли различные комбинации задач, используемые в исследовании истощения эго, удовлетворяют этим необходимым условиям.

                                    Что касается (а), негативные последствия этой проблемы иллюстрируются недавними обменами (Baumeister and Vohs, 2016b; Hagger and Chatzisarantis, 2016) относительно уместности в качестве задачи самоконтроля конкретной задачи e -crossing. использованный в Hagger et al. (2016) мультилабораторное исследование репликации. Центральным вопросом была необходимость начального блока формирования привычки, чтобы сделать задачу скрещивания e достаточно сложной, но, что характерно, этот обмен не ссылался на какие-либо независимые (не-эгоистощающие) исследования, подтверждающие различные версии . e — задача пересечения как эффективных (или не очень эффективных) показателей самоконтроля.Без таких независимых свидетельств любые сбои репликации были бы открыты для альтернативных объяснений, основанных на проблемах выбора задач.

                                    Что касается (b), нам не известны какие-либо независимые доказательства этого ключевого предположения об общности предметной области. Несмотря на строгие теоретические дискуссии и эмпирические исследования в отношении общности / специфичности предметной области (например, Wickens, 1984) и WM (например, Kane et al., 2004), этому важному вопросу уделялось мало внимания. в исследованиях истощения эго, несмотря на некоторые предшествующие доказательства эффектов истощения эго, специфичных для домена / процесса (Persson et al., 2007; Healey et al., 2011). Более того, это предположение об общности предметной области построено на круговой логике: должны присутствовать общие для предметной области ресурсы самоконтроля, поскольку наблюдается эффект истощения эго. Эта критика напоминает критику, выдвинутую против теорий ресурсов в когнитивной психологии, в первую очередь теорию первичной способности внимания Канемана (1973), которая, как и модель силы, постулировала единый пул универсальных ресурсов внимания, подпитывающих различные умственные действия.

                                    Мы считаем оправданным изначально разрабатывать лабораторные задания на самоконтроль на основе интуиции экспериментатора (Baumeister, 2016).Однако мы ожидаем, что последующие исследования подтвердят их пригодность в качестве индикаторов самоконтроля и предложат независимые доказательства того, что эти задачи действительно основаны на одном и том же пуле общих ресурсов самоконтроля предметной области. Не зная, соответствует ли конкретная комбинация задач, использованная в исследовании, этим условиям, невозможно предсказать, следует ли ожидать значительного эффекта истощения эго в этом исследовании.

                                    Пути вперед

                                    Один из способов решить эти проблемы — провести тщательно продуманное корреляционное исследование (например,g., анализ латентных переменных) и / или экспериментальные исследования, использующие парадигму одновременного двойного вмешательства, чтобы установить, что различные часто используемые задачи в исследованиях истощения эго имеют некоторую общую общность, а именно ресурсы самоконтроля. Тесты на истощение эго были бы более эффективными, если бы уже было показано, что конкретная комбинация используемых задач демонстрирует явное совпадение между ними. В этом отношении может быть полезно больше полагаться на когнитивные (внимание, WM и EF) задачи, для которых такие доказательства перекрытия уже существуют.

                                    Также важно предоставить более объективные меры выполнения задачи для количественной оценки требований самоконтроля, связанных с выполнением задачи 1. Одна из таких возможностей — использовать пупиллометрию (Beatty, 1982) как показатель степени усилий, или требований внимания, связанных с выполнением задачи (например, Hopstaken et al., 2015; Rondeel et al., 2015).

                                    3. Отсутствие четко определенных моделей, позволяющих делать однозначные и опровержимые прогнозы

                                    Проблема

                                    Существующие модели, призванные объяснить эффект истощения эго, в настоящее время слишком недооценены, чтобы позволить другим исследователям однозначно выводить проверяемые (фальсифицируемые) прогнозы .Например, модель силы не указывает, как ресурсы самоконтроля потребляются задачами 1 и 2 и когда доступные оставшиеся ресурсы достаточно низки, чтобы начать ухудшать последующую производительность задачи 2. Такие ключевые параметры потребления ресурсов должны быть более формальными. указано, прежде чем можно будет определить, должен ли эксперимент вызывать эффект истощения эго.

                                    Несмотря на некоторые исторические прецеденты, этот теоретический вопрос игнорировался в исследованиях истощения эго.В своей влиятельной критике Навон (1984) сформулировал различные проблемы с теориями ресурсов (например, Kahneman, 1973), включая вышеупомянутую проблему замкнутости и неоднозначность, окружающую гипотетические функции ресурсов и производительности. Эта критика заставила некоторых теоретиков полностью отказаться от концепции ресурсов (Neuman, 1987), а других попытаться лучше определить природу ресурсов и их функции потребления в форме вычислительных моделей (например, Just and Carpenter, 1992; Lovett et al., 1999). В такой формализации нуждаются модели феномена истощения эго.

                                    Такая теоретическая разработка срочно необходима после недавних обновлений, внесенных в модель прочности (Baumeister and Vohs, 2016a), которые, на наш взгляд, делают модель достаточно гибкой, чтобы соответствовать любым данным и, следовательно, неподдающейся опровержению. В частности, эта пересмотренная модель включает понятие «центрального губернатора» (заимствовано из Evans et al., 2016), роль которого заключается в определении того, следует ли расходовать или сохранять имеющиеся ресурсы самоконтроля.Это добавление кажется нам шагом назад, учитывая, что теории WM, в которых долгое время фигурировал «центральный исполнитель» (Baddeley and Hitch, 1974; Baddeley, 1996), пытались заменить эту расплывчатую гомункулоподобную конструкцию чем-то большим. точный. Без более точного определения того, как этот центральный губернатор определяет, потреблять или сохранять ресурсы самоконтроля и когда, нельзя однозначно определить, следует ли наблюдать значительный эффект истощения эго (более подробную критику модели центрального губернатора см. В Inzlicht and Marcora (2016).

                                    Пути вперед

                                    Нам не известны какие-либо формальные попытки механически указать, как потребляются ресурсы самоконтроля, когда две задачи выполняются последовательно в парадигме последовательных задач. Представляется необходимым не только лучше указать базовые функции потребления ресурсов (предпочтительно с помощью математического или вычислительного моделирования), но также более четко указать критические регулирующие переменные (например, когда сохранять или потреблять ресурсы). Чтобы получить представление о базовых функциях производительности ресурсов, также может быть полезно систематическое (параметрическое) управление длительностью задач или требованиями внимания для Задачи 1 (Lee et al., 2016), что, к сожалению, редко проводилось в исследованиях истощения эго.

                                    Заключение

                                    Недавние попытки репликации преуспели в продвижении предварительной регистрации, открытых данных и больших размеров выборки, все из которых улучшают воспроизводимость научной работы. Однако для решения вопроса о том, является ли истощение эго реальным явлением, также важно обратиться к серьезным концептуальным проблемам, которые препятствуют получению и проверке конкретных, опровергнутых прогнозов.Хотя решить эти проблемы непросто, мы считаем, что их эффективное решение является необходимым шагом для разрешения текущих споров вокруг эффекта истощения эго таким образом, чтобы удовлетворить как его сторонников, так и скептиков.

                                    Авторские взносы

                                    Все перечисленные авторы внесли существенный, прямой и интеллектуальный вклад в работу и одобрили ее к публикации.

                                    Финансирование

                                    Публикация этой статьи финансировалась Фондом открытого доступа библиотек в Боулдере Университета Колорадо.

                                    Заявление о конфликте интересов

                                    Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

                                    Благодарности

                                    Мы благодарим Майкла Дж. Кейна за вдумчивый отзыв об этой рукописи.

                                    Сноски

                                    Список литературы

                                    Баддели, А. Д., и Хитч, Г. Дж. (1974). «Рабочая память», в Психология обучения и мотивации , изд.Х. Бауэр (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Academic Press), 47–89.

                                    Баддели, А. Д., и Логи, Р. Х. (1999). «Рабочая память: многокомпонентная модель», в Модели рабочей памяти: механизмы активного обслуживания и исполнительного контроля , ред. А. Мияке и П. Шах (Кембридж: Cambridge University Press), 28–61.

                                    Google Scholar

                                    Баггетта П. и Александр П. А. (2016). Концептуализация и реализация исполнительной функции. Mind Brain Educ. 10, 10–33. DOI: 10,1111 / mbe.12100

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Баумейстер, Р. Ф. (2016). Рисуем будущее социальной психологии в бурном море: победители, проигравшие и рекомендации. J. Exp. Soc. Psychol. 66, 153–158. DOI: 10.1016 / j.jesp.2016.02.003

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Баумейстер, Р. Ф., и Вохс, К. Д. (2016a). Модель силы саморегулирования как ограниченный ресурс: оценка, разногласия, обновление. Adv. Exp. Soc. Psychol. 54, 67–127. DOI: 10.1016 / bs.aesp.2016.04.001

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Баумейстер, Р. Ф., Вохс, К. Д., и Тайс, Д. М. (2007). Силовая модель самоконтроля. Curr. Реж. Psychol. Sci. 16, 351–355. DOI: 10.1111 / j.1467-8721.2007.00534.x

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Биди, К. Дж., И Лейн, А. М. (2012). Роль глюкозы в самоконтроле: еще один взгляд на доказательства и альтернативная концептуализация. чел. Soc. Psychol. Ред. 16, 143–153. DOI: 10.1177 / 1088868311419817

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Баучер, Х.С., и Кофос, М.Н. (2012). Идея денег противодействует эффектам истощения эго. J. Exp. Soc. Psychol. 48, 804–810. DOI: 10.1016 / j.jesp.2012.02.003

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Картер, Э. К., Кофлер, Л. М., Форстер, Д. Э., и Маккалоу, М. Э. (2015). Серия метааналитических тестов эффекта истощения: самоконтроль, похоже, не зависит от ограниченного ресурса. J. Exp. Psychol. 144, 796–815. DOI: 10.1037 / xge0000083

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Картер, Э. К., и Маккалоу, М. Э. (2014). Предвзятость публикации и модель самоконтроля с ограниченной силой: не были ли переоценены доказательства истощения эго? Фронт. Psychol. 5: 823. DOI: 10.3389 / fpsyg.2014.00823

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Драммонд А. и Филипп М. К. (2017). Комментарий: «Неверные усилия с неуловимыми последствиями» и «Предварительно зарегистрированное воспроизведение эффекта истощения эго в нескольких лабораториях.” Фронт. Psychol. 8: 273. DOI: 10.3389 / fpsyg.2017.00273

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Эванс, Д. Р., Боггеро, И. А., и Сегерстром, С. К. (2016). Природа саморегулирующейся усталости и «истощения эго»: уроки физического утомления. чел. Soc. Psychol. Ред. . 20, 291–310. DOI: 10.1177 / 1088868315597841

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Феннис, Б. М., Янссен, Л., и Вохс, К. Д. (2009).Акты благотворительности: счет ограниченного ресурса выполнения благотворительных запросов. J. Consum. Res. 35, 906–924. DOI: 10.1086 / 593291

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Фридман, Н. П., и Мияке, А. (2004). Отношения между функциями контроля торможения и вмешательства: анализ скрытых переменных. J. Exp. Psychol. 133, 101–135. DOI: 10.1037 / 0096-3445.133.1.101

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Гайо, М.Т., Баумейстер, Р.Ф., ДеВолл, К.Н., Манер, Дж. К., Плант, Э. А., Тайс, Д. М. и др. (2007). Самоконтроль полагается на глюкозу как на ограниченный источник энергии: сила воли — это больше, чем метафора. J. Pers. Soc. Psychol. 92, 325–336. DOI: 10.1037 / 0022-3514.92.2.325

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хаггер, М. С., Хатзисарантис, Н. Л. (2016). Комментарий: ошибочные усилия с неуловимыми последствиями и отделение сигнала от шума с помощью науки о воспроизведении. Фронт. Psychol. 7: 621. DOI: 10.3389 / fpsyg.2016.00621

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хаггер, М. С., Чатзисарантис, Н. Л., Альбертс, Х. А., Анггоно, К. О., Батайлер, К. Б., Бирт, А. Р. и др. (2016). Многоканальная предварительно зарегистрированная репликация эффекта истощения эго. чел. Psychol. Sci. 11, 546–573. DOI: 10.1177 / 1745691616652873

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хаггер, М.С., Вуд, К., Стифф, К., Чатзисарантис, Н. Л. (2010). Истощение эго и силовая модель самоконтроля: метаанализ. Psychol. Бык. 136, 495–525. DOI: 10.1037 / a0019486

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хили, М. К., Хашер, Л., и Данилова, Е. (2011). Стабильность рабочей памяти: влияют ли предыдущие задачи на сложный диапазон? J. Exp. Psychol. 140, 573–585. DOI: 10.1037 / a0024587

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хеллер, С., Борсей, Ф., и Ульрих, Дж. (2017). Социальная сила и аспекты самоконтроля: помогает ли власть инициатическому самоконтролю, но ухудшает тормозной самоконтроль? Cogent Psychol. 4: 1288351. DOI: 10.1080 / 23311908.2017.1288351

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Хопстакен, Дж. Ф., ван дер Линден, Д., Баккер, А. Б., и Компьер, М. А. (2015). Окно моих глаз: разделение задач и умственная усталость связаны с динамикой зрачка. Biol. Psychol. 110, 100–106.DOI: 10.1016 / j.biopsycho.2015.06.013

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Inzlicht, M., and Marcora, S.M. (2016). Модель центрального регулятора физических упражнений очень мало учит нас о природе умственной усталости и нарушения самоконтроля. Фронт. Психол . 7: 656. DOI: 10.3389 / fpsyg.2016.00656

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Inzlicht, M., and Schmeichel, B.J. (2012). Что такое истощение эго? К механистическому пересмотру ресурсной модели самоконтроля. чел. Psychol. Sci. 7, 450–463. DOI: 10.1177 / 1745691612454134

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Канеман Д. (1973). Внимание и усилия . Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл.

                                    Google Scholar

                                    Кейн, М. Дж., Хэмбрик, Д. З., Тухольски, С. В., Вильгельм, О., Пейн, Т. В., и Энгл, Р. В. (2004). Общая емкость рабочей памяти: латентно-переменный подход к вербальной и зрительно-пространственной памяти и рассуждениям. J. Exp. Psychol. 133, 189–217. DOI: 10.1037 / 0096-3445.133.2.189

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Ли Н., Чатзисарантис Н. и Хаггер М. С. (2016). Адекватность парадигмы последовательных задач в пробуждении истощения эго и как улучшить обнаружение феномена истощения эго. Фронт. Psychol. 7: 136. DOI: 10.3389 / fpsyg.2016.00136

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Ловетт, М.К., Редер Л. М. и Лебьер К. (1999). «Моделирование рабочей памяти в унифицированной архитектуре: перспектива ACT-R», в Модели рабочей памяти: механизмы активного обслуживания и исполнительного управления , ред. А. Мияке и П. Шах (Кембридж: Cambridge University Press), 135– 182.

                                    Луркин, Дж. Х., Майклсон, Л. Э., Баркер, Дж. Э., Густавсон, Д. Э., фон Бастиан, К. К., Каррут, Н. П. и др. (2016). Нет доказательств эффекта истощения эго в зависимости от характеристик задачи и индивидуальных различий: предварительно зарегистрированное исследование. PLoS ONE 11: e0147770. DOI: 10.1371 / journal.pone.0147770

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Мияке А., Фридман Н. П., Эмерсон М. Дж., Витцки А. Х., Ховертер А. и Вейджер Т. Д. (2000). Единство и разнообразие управляющих функций и их вклад в сложные задачи «лобной доли»: анализ скрытых переменных. Cogn. Psychol. 41, 49–100. DOI: 10.1006 / cogp.1999.0734

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Нойман, О.(1987). «За пределами возможностей: функциональный взгляд на внимание», в Perspectives on Selection and Action , ред. Х. Хойер и А. Ф. Сандерс (Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум), 361–394.

                                    Нигг, Дж. Т. (2000). О торможении / растормаживании в психопатологии развития: взгляды из когнитивной психологии и психологии личности и рабочая таксономия торможения. Psychol. Бык. 126, 220–246. DOI: 10.1037 / 0033-2909.126.2.220

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Перссон, Дж., Уэлш, К. М., Йонидес, Дж., И Рейтер-Лоренце, П. А. (2007). Когнитивное утомление исполнительных процессов: взаимодействие между интерференционными задачами. Neuropsychologia 45, 1571–1579. DOI: 10.1016 / j.neuropsychologia.2006.12.007

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Рондель, Э. У., ван Стинберген, Х., Холланд, Р. У., и ван Книппенберг, А. (2015). Более пристальный взгляд на когнитивный контроль: различия в распределении ресурсов во время обновления, торможения и переключения, выявленные с помощью пупиллометрии. Фронт. Гм. Neurosci. 9: 494. DOI: 10.3389 / fnhum.2015.00494

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Сегерстром, С. К., Нес, Л. С. (2007). Вариабельность сердечного ритма отражает саморегулирующую силу, усилия и усталость. Psychol. Sci. 18, 275–282. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.2007.01888.x

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Стиллман, Т. Ф., Тайс, Д. М., Финчем, Ф. Д., и Ламберт, Н.М. (2009). Психологическое присутствие семьи улучшает самоконтроль. J. Soc. Clin. Psychol. 28, 498–529. DOI: 10.1521 / jscp.2009.28.4.498

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Тайс, Д. М., Баумейстер, Р. Ф., Шмуэли, Д., и Муравен, М. (2007). Восстановление себя: положительный аффект помогает улучшить саморегуляцию после истощения эго. J. Exp. Soc. Psychol. 43, 379–384. DOI: 10.1016 / j.jesp.2006.05.007

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Тайлер, Дж.М., и Бернс, К. С. (2008). После истощения: пополнение ресурсов саморегулирования. Самоидентификация 7, 305–321. DOI: 10.1080 / 15298860701799997

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Вадилло, М.А., Голд, Н., и Осман, М. (2016). Горькая правда о сахаре и силе воли: ограниченная доказательная ценность глюкозной модели истощения эго. Psychol. Sci. 27, 1207–1214. DOI: 10.1177 / 0956797616654911

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Vohs, K.Д., Баумейстер, Р. Ф., и Чиарокко, Н. Дж. (2005). Саморегуляция и самопрезентация: истощение регуляторных ресурсов ухудшает управление впечатлением, а самопрезентация с усилиями истощает регуляторные ресурсы. J. Pers. Soc. Psychol. 88, 632–657. DOI: 10.1037 / 0022-3514.88.4.632

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Уэбб Т. Л. и Ширан П. (2003). Могут ли намерения реализации помочь преодолеть истощение эго? J. Exp. Soc. Psychol. 39, 279–286. DOI: 10.1016 / S0022-1031 (02) 00527-9

                                    CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    Виккенс, К. Д. (1984). «Ресурсы обработки во внимании», в разновидностях внимания , ред. Р. Парасураман и Д. Р. Дэвис (Орландо, Флорида: Academic Press), 63–102.

                                    Xu, X., Demos, K. E., Leahey, T. M., Hart, C. N., Trautvetter, J., Coward, P., et al. (2014). Неспособность воспроизвести истощение самоконтроля. PLoS ONE 9: e109950. DOI: 10,1371 / журнал.pone.0109950

                                    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

                                    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *