Разное

Сказка про бедного принца: Читать онлайн электронную книгу Бедный принц — Александр Куприн. Бедный принц бесплатно и без регистрации!

11.01.2021

Читать онлайн электронную книгу Бедный принц — Александр Куприн. Бедный принц бесплатно и без регистрации!

19 декабря 1909 г.

______________

I

«Замечательно умно! — думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног. — Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в тёмную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают ёлку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Вот они какие — взрослые!»

На улице горит газовый фонарь, и золотит морозные разводы на стёклах, и, скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет лёгкий золотистый узор на полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.

«Да и что весёлого, по правде сказать, в этой ёлке? — продолжает размышлять Даня. — Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми… За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тётя… Заставят говорить всё время по-английски… Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких. Велят ходить цепью вокруг ёлки и что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши, потом все усядутся под ёлкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актёрским, «давлючим», как говорит Сонина няня, голосом рассказ о бедном мальчике, который замерзает на улице, глядя на роскошную ёлку богача. А потом подарят готовальню, глобус и детскую книжку с картинками… А коньков или лыж уж наверно не подарят… И пошлют спать.

Нет, ничего не понимают эти взрослые… Вот и папа… он самый главный человек в городе и, конечно, самый учёный… недаром его называют городской головой… Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня маленький ребёнок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шёлковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне».

Мальчик лениво встал с медведя, подошёл, волоча ноги, к окну, подышал на фантастические морозные леса из пальм, потёр рукавом стекло. Он худощавый, но стройный и крепкий ребёнок. На нём коричневая из рубчатого бархата курточка, такие же штанишки по колено, чёрные гетры и толстые штиблеты на шнурках, отложной крахмальный воротник и белый галстук. Светлые, короткие и мягкие волосы расчёсаны, как у взрослого, английским прямым пробором. Но его милое лицо мучительно бледно, и это происходит от недостатка воздуха: чуть ветер немного посильнее или мороз больше шести градусов, Даню не выпускают гулять. А если и поведут на улицу, то полчаса перед этим укутывают: гамаши, меховые ботики, тёплый оренбургский платок на грудь, шапка с наушниками, башлычок, пальто на гагачьем пуху, беличьи перчатки, муфта… опротивеет и гулянье! И непременно ведёт его за руку, точно маленького, длинная мисс Дженерс со своим красным висячим носом, поджатым прыщавым ртом и рыбьими глазами. А в это время летят вдоль тротуара на одном деревянном коньке весёлые, краснощёкие, с потными счастливыми лицами, уличные мальчишки, или катают друг друга на салазках, или, отломив от водосточной трубы сосульку, сочно, с хрустением жуют её. Боже мой! Хотя бы раз в жизни попробовать сосульку. Должно быть, изумительный вкус. Но разве это возможно! «Ах, простуда! Ах, дифтерит! Ах, микроб! Ах, гадость!»

«Ох, уж эти мне женщины! — вздыхает Даня, серьёзно повторяя любимое отцовское восклицание. — Весь дом полон женщинами — тётя Катя, тётя Лиза, тётя Нина, мама, англичанка… женщины, ведь это те же девчонки, только старые… Ахают, суетятся, любят целоваться, всего пугаются — мышей, простуды, собак, микробов… И Даню тоже считают точно за девочку… Это его-то! Предводителя команчей, капитана пиратского судна, а теперь знаменитого авиатора и великого путешественника! Нет! Вот назло возьму, насушу сухарей, отолью в пузырёк папиного вина, скоплю три рубля и убегу тайком юнгой на парусное судно. Денег легко собрать. У Дани всегда есть карманные деньги, предназначенные на дела уличной благотворительности».

Нет, нет, всё это мечты, одни мечты… С большими ничего не поделаешь, а с женщинами тем более. Сейчас же схватятся и отнимут. Вот нянька говорит часто: «Ты наш принц». И правда, Даня, когда был маленький, думал, что он — волшебный принц, а теперь вырос и знает, что он бедный, несчастный принц, заколдованный жить в скучном и богатом царстве.

II

Окно выходит в соседний двор. Странный, необычный огонь, который колеблется в воздухе из стороны в сторону, поднимается и опускается, исчезает на секунду и опять показывается, вдруг остро привлекает внимание Дани. Продышав ртом на стекле дыру побольше, он приникает к ней глазами, закрывшись ладонью, как щитом, от света фонаря. Теперь на белом фоне свежего, только что выпавшего снега он ясно различает небольшую, тесно сгрудившуюся кучку ребятишек. Над ними на высокой палке, которой не видно в темноте, раскачивается, точно плавает в воздухе, огромная разноцветная бумажная звезда, освещённая изнутри каким-то скрытым огнём.

Даня хорошо знает, что всё это — детвора из соседнего бедного и старого дома, «уличные мальчишки», и «дурные дети», как их называют взрослые: сыновья сапожников, дворников и прачек. Но Данино сердце холодеет от зависти, восторга и любопытства. От няньки он слыхал о местном древнем южном обычае: под рождество дети в складчину устраивают звезду и вертеп, ходят с ними по домам — знакомым и незнакомым, — поют колядки и рождественские кантики и получают за это в виде вознаграждения ветчину, колбасу, пироги и всякую медную монету. Безумно смелая мысль мелькает в голове Дани, — настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съёживается. Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придётся же откровенно сказать отцу: «Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своём аэроплане через океан». Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу — сущие пустяки. Лишь бы только, на его счастье, старый толстый швейцар не торчал в передней, а сидел бы у себя в каморке под лестницей. Пальто и шапку он находит в передней ощупью, возясь бесшумно в темноте. Нет ни гамаш, ни перчаток, но ведь он только на одну минутку! Довольно трудно справиться с американским механизмом замка. Нога стукнулась о дверь, гул пошёл по всей лестнице. Слава богу, ярко освещённая передняя пуста. Задержав дыхание, с бьющимся сердцем, Даня, как мышь, проскальзывает в тяжёлые двери, едва приотворив их, и вот он на улице! Чёрное небо, белый, скользкий нежный, скрипящий под ногами снег, беготня света и теней под фонарём на тротуаре, вкусный запах зимнего воздуха, чувство свободы, одиночества и дикой смелости — всё это, как сон!..

III

«Дурные дети» как раз выходили из калитки соседнего дома, когда Даня выскочил на улицу. Над мальчиками плыла звезда, вся светившаяся красными, розовыми и жёлтыми лучами, а самый маленький из колядников нёс на руках освещённый изнутри, сделанный из картона и разноцветной папиросной бумаги домик — «вертеп господень». Этот малыш был не кто иной, как сын иевлевского кучера. Даня не знал его имени, но помнил, что этот мальчуган нередко вслед за отцом с большой серьёзностью снимал шапку, когда Дане случалось проходить мимо каретного сарая или конюшни. Звезда поравнялась с Даней. Он нерешительно посопел и сказал баском:

— Господа, примите и меня-а-а…

Дети остановились. Помолчали немного. Кто-то сказал сиплым голосом:

— А на кой ты нам ляд?!

И тогда все заговорили разом:

— Иди, иди… Нам с тобой не ведено водиться…

— И не треба…

— Тоже ловкий… мы по восьми копеек сложились…

— Хлопцы, да это же иевлевский паныч, Гаранька, это — ваш?..

— Наш!.. — с суровой стыдливостью подтвердил мальчишка кучера.

— Проваливай! — решительно сказал первый, осипший мальчик. — Нема тут тебе компании…

— Сам проваливай, — рассердился Даня, — здесь улица моя, а не ваша!

— И не твоя вовсе, а казённая.

— Нет, моя. Моя и папина.

— А вот я тебе дам по шее, — тогда узнаешь, чья улица…

— А не смеешь!.. Я папе пожалуюсь… А он тебя высекет…

— А я твоего папу ни на столечко вот не боюсь… Иди, иди, откудова пришёл. У нас дело товариское. Ты небось денег на звезду не давал, а лезешь…

— Я и хотел вам денег дать… целых пятьдесят копеек, чтобы вы меня приняли… А теперь вот не дам!..

— И всё ты врёшь!.. Нет у тебя никаких пятьдесят копеек.

— А вот нет — есть!..

— Покажи!.. Всё ты врёшь…

Даня побренчал деньгами в кармане.

— Слышишь?..

Мальчики замолчали в раздумье. Наконец сиплый высморкался двумя пальцами и сказал:

— Ну-к что ж… Давай деньги — иди в компанию. Мы думали, что ты так, нашармака хочешь!.. Петь можешь?..

— Чего?..

— А вот «Рождество твоё, Христе боже наш»… колядки ещё тоже…

— Могу, — сказал решительно Даня.

IV

Чудесный был этот вечер. Звезда останавливалась перед освещёнными окнами, заходила во все дворы, спускалась в подвалы, лазила на чердаки. Остановившись перед дверью, предводитель труппы — тот самый рослый мальчишка, который недавно побранился с Даней, — начинал сиплым и гнусавым голосом:

Рождество твоё, Христе боже наш…

И остальные десять человек подхватывали вразброд, не в тон, но с большим воодушевлением:

Воссия мирови свет разума…

Иногда дверь отворялась, и их пускали в переднюю. Тогда они начинали длинную, почти бесконечную колядку о том, как шла царевна на крутую гору, как упала с неба звезда-красна, как Христос народился, а Ирод сомутился. Им выносили отрезанное щедрой рукой кольцо колбасы, яиц, хлеба, свиного студня, кусок телятины. В другие дома их не пускали, но высылали несколько медных монет. Деньги прятались предводителем в карман, а съестные припасы складывались в один общий мешок. В иных же домах на звуки пения быстро распахивались двери, выскакивала какая-нибудь рыхлая толстая баба с веником и кричала грозно:

— Вот я вас, лайдаки, голодранцы паршивые… Гэть!.. Кыш до дому!

Один раз на них накинулся огромный городовой, закутанный в остроконечный башлык, из отверстия которого торчали белые, ледяные усы:

— Що вы тут, стрекулисты, шляетесь?.. Вот я вас в участок!.. По какому такому праву?.. А?..

И он затопал на них ногами и зарычал зверским голосом.

Как стая воробьёв после выстрела, разлетелись по всей улице маленькие христославщики. Высоко прыгала в воздухе, чертя огненный след, красная звезда. Дане было жутко и весело скакать галопом от погони, слыша, как его штиблеты стучат, точно копыта дикого мустанга, по скользкому и неверному тротуару. Какой-то мальчишка, в шапке по самые уши, перегоняя, толкнул его неловко боком, и оба с разбега ухнули лицом в высокий сугроб. Снег сразу набился Дане в рот и в нос. Он был нежен и мягок, как холодный невесомый пух, и прикосновение его к пылавшим щекам было свежо, щекотно и сладостно. Только на углу мальчики остановились. Городовой и не думал за ними гнаться. Так они обошли весь квартал. Заходили к лавочникам, к подвальным жителям, в дворницкие. Благодаря тому, что выхоленное лицо и изящный костюм Дани обращали общее внимание, он старался держаться позади. Но пел он, кажется, усерднее всех, с разгоревшимися щеками и блестящими глазами, опьянённый воздухом, движением и необыкновенностью этого ночного бродяжничества. В эти блаженные, весёлые, живые минуты он совершенно искренно забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всём на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды. И с каким наслаждением ел он на ходу кусок толстой холодной малороссийской колбасы с чесноком, от которой мёрзли зубы. Никогда в жизни не приходилось ему есть ничего более вкусного!

И потому при выходе из булочной, где звезду угостили тёплыми витушками и сладкими крендельками, он только слабо и удивлённо ахнул, увидя перед собою нос к носу тётю Нину и мисс Дженерс в сопровождении лакея, швейцара, няньки и горничной.

— Слава тебе господи, нашёлся наконец!.. Боже мой, в каком виде! Без калош и без башлыка! Весь дом с ног сбился из-за тебя, противный мальчишка! Славильщиков давно уже не было вокруг. Как недавно от городового, так и теперь они прыснули в разные стороны, едва только почуяли опасность, и вдали слышался лишь дробный звук их торопливых ног.

Тётя Нина — за одну руку, мисс Дженерс — за другую повели беглеца домой. Мама была в слезах — бог знает какие мысли приходили ей за эти два часа, когда все домашние потеряв головы бегали по всем закоулкам дома, по соседям и по ближним улицам. Отец напрасно притворялся разгневанным и суровым и совсем неудачно скрывал свою радость, увидев сына живым и невредимым. Он не меньше жены был взволнован исчезновением Дани и уже успел за это время поставить на ноги всю городскую полицию.

С обычной прямотой Даня подробно рассказал свои приключения. Ему пригрозили назавтра тяжёлым наказанием и послали переодеться. Он вышел к своим маленьким гостям вымытый, свежий, в новом красивом костюме. Щёки его горели от недавнего возбуждения, и глаза весело блестели после мороза. Очень скучно было притворяться благовоспитанным мальчиком, с хорошими манерами и английским языком, но, добросовестно заглаживая свою недавнюю вину, он ловко шаркал ножкой, целовал ручку у пожилых дам и снисходительно развлекал самых маленьких малышей.

— А ведь Дане полезен воздух, — сказал отец, наблюдавший за ним издали, из кабинета. — Вы дома его слишком много держите взаперти. Посмотрите, мальчик пробегался, и какой у него здоровый вид! Нельзя держать мальчика всё время в вате.

Но дамы так дружно накинулись на него и наговорили такую кучу ужасов о микробах, дифтеритах, ангинах и о дурных манерах, что отец только замахал руками и воскликнул, весь сморщившись:

— Довольно, довольно! Будет… будет… Делайте, как хотите… Ох, уж эти мне женщины!..

Читать онлайн «Бедный принц (рассказ)» автора Куприн Александр Иванович — RuLit

Александр Куприн

Бедный принц

19 декабря 1909 г.

______________

I

«Замечательно умно! — думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лёжа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног. — Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в тёмную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают ёлку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Вот они какие — взрослые!»

На улице горит газовый фонарь, и золотит морозные разводы на стёклах, и, скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет лёгкий золотистый узор на полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.

«Да и что весёлого, по правде сказать, в этой ёлке? — продолжает размышлять Даня. — Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми… За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тётя… Заставят говорить всё время по-английски… Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких. Велят ходить цепью вокруг ёлки и что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши, потом все усядутся под ёлкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актёрским, «давлючим», как говорит Сонина няня, голосом рассказ о бедном мальчике, который замерзает на улице, глядя на роскошную ёлку богача. А потом подарят готовальню, глобус и детскую книжку с картинками… А коньков или лыж уж наверно не подарят… И пошлют спать.

Нет, ничего не понимают эти взрослые… Вот и папа… он самый главный человек в городе и, конечно, самый учёный… недаром его называют городской головой… Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня маленький ребёнок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шёлковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне».

Мальчик лениво встал с медведя, подошёл, волоча ноги, к окну, подышал на фантастические морозные леса из пальм, потёр рукавом стекло. Он худощавый, но стройный и крепкий ребёнок. На нём коричневая из рубчатого бархата курточка, такие же штанишки по колено, чёрные гетры и толстые штиблеты на шнурках, отложной крахмальный воротник и белый галстук. Светлые, короткие и мягкие волосы расчёсаны, как у взрослого, английским прямым пробором. Но его милое лицо мучительно бледно, и это происходит от недостатка воздуха: чуть ветер немного посильнее или мороз больше шести градусов, Даню не выпускают гулять. А если и поведут на улицу, то полчаса перед этим укутывают: гамаши, меховые ботики, тёплый оренбургский платок на грудь, шапка с наушниками, башлычок, пальто на гагачьем пуху, беличьи перчатки, муфта… опротивеет и гулянье! И непременно ведёт его за руку, точно маленького, длинная мисс Дженерс со своим красным висячим носом, поджатым прыщавым ртом и рыбьими глазами. А в это время летят вдоль тротуара на одном деревянном коньке весёлые, краснощёкие, с потными счастливыми лицами, уличные мальчишки, или катают друг друга на салазках, или, отломив от водосточной трубы сосульку, сочно, с хрустением жуют её. Боже мой! Хотя бы раз в жизни попробовать сосульку. Должно быть, изумительный вкус. Но разве это возможно! «Ах, простуда! Ах, дифтерит! Ах, микроб! Ах, гадость!»

«Ох, уж эти мне женщины! — вздыхает Даня, серьёзно повторяя любимое отцовское восклицание. — Весь дом полон женщинами — тётя Катя, тётя Лиза, тётя Нина, мама, англичанка… женщины, ведь это те же девчонки, только старые… Ахают, суетятся, любят целоваться, всего пугаются — мышей, простуды, собак, микробов… И Даню тоже считают точно за девочку… Это его-то! Предводителя команчей, капитана пиратского судна, а теперь знаменитого авиатора и великого путешественника! Нет! Вот назло возьму, насушу сухарей, отолью в пузырёк папиного вина, скоплю три рубля и убегу тайком юнгой на парусное судно. Денег легко собрать. У Дани всегда есть карманные деньги, предназначенные на дела уличной благотворительности».

Нет, нет, всё это мечты, одни мечты… С большими ничего не поделаешь, а с женщинами тем более. Сейчас же схватятся и отнимут. Вот нянька говорит часто: «Ты наш принц». И правда, Даня, когда был маленький, думал, что он — волшебный принц, а теперь вырос и знает, что он бедный, несчастный принц, заколдованный жить в скучном и богатом царстве.

II

Окно выходит в соседний двор. Странный, необычный огонь, который колеблется в воздухе из стороны в сторону, поднимается и опускается, исчезает на секунду и опять показывается, вдруг остро привлекает внимание Дани. Продышав ртом на стекле дыру побольше, он приникает к ней глазами, закрывшись ладонью, как щитом, от света фонаря. Теперь на белом фоне свежего, только что выпавшего снега он ясно различает небольшую, тесно сгрудившуюся кучку ребятишек. Над ними на высокой палке, которой не видно в темноте, раскачивается, точно плавает в воздухе, огромная разноцветная бумажная звезда, освещённая изнутри каким-то скрытым огнём.

Даня хорошо знает, что всё это — детвора из соседнего бедного и старого дома, «уличные мальчишки», и «дурные дети», как их называют взрослые: сыновья сапожников, дворников и прачек. Но Данино сердце холодеет от зависти, восторга и любопытства. От няньки он слыхал о местном древнем южном обычае: под рождество дети в складчину устраивают звезду и вертеп, ходят с ними по домам — знакомым и незнакомым, — поют колядки и рождественские кантики и получают за это в виде вознаграждения ветчину, колбасу, пироги и всякую медную монету. Безумно смелая мысль мелькает в голове Дани, — настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съёживается. Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придётся же откровенно сказать отцу: «Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своём аэроплане через океан». Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу — сущие пустяки. Лишь бы только, на его счастье, старый толстый швейцар не торчал в передней, а сидел бы у себя в каморке под лестницей. Пальто и шапку он находит в передней ощупью, возясь бесшумно в темноте. Нет ни гамаш, ни перчаток, но ведь он только на одну минутку! Довольно трудно справиться с американским механизмом замка. Нога стукнулась о дверь, гул пошёл по всей лестнице. Слава богу, ярко освещённая передняя пуста. Задержав дыхание, с бьющимся сердцем, Даня, как мышь, проскальзывает в тяжёлые двери, едва приотворив их, и вот он на улице! Чёрное небо, белый, скользкий нежный, скрипящий под ногами снег, беготня света и теней под фонарём на тротуаре, вкусный запах зимнего воздуха, чувство свободы, одиночества и дикой смелости — всё это, как сон!..

III

«Дурные дети» как раз выходили из калитки соседнего дома, когда Даня выскочил на улицу. Над мальчиками плыла звезда, вся светившаяся красными, розовыми и жёлтыми лучами, а самый маленький из колядников нёс на руках освещённый изнутри, сделанный из картона и разноцветной папиросной бумаги домик — «вертеп господень». Этот малыш был не кто иной, как сын иевлевского кучера. Даня не знал его имени, но помнил, что этот мальчуган нередко вслед за отцом с большой серьёзностью снимал шапку, когда Дане случалось проходить мимо каретного сарая или конюшни. Звезда поравнялась с Даней. Он нерешительно посопел и сказал баском:

— Господа, примите и меня-а-а…

Дети остановились. Помолчали немного. Кто-то сказал сиплым голосом:

— А на кой ты нам ляд?!

И тогда все заговорили разом:

— Иди, иди… Нам с тобой не ведено водиться…

— И не треба…

— Тоже ловкий… мы по восьми копеек сложились…

— Хлопцы, да это же иевлевский паныч, Гаранька, это — ваш?..

— Наш!.. — с суровой стыдливостью подтвердил мальчишка кучера.

— Проваливай! — решительно сказал первый, осипший мальчик. — Нема тут тебе компании…

А.И. Куприн. Бедный принц

   А.И.Куприн. Бедный принц

Рождественскую сказку «Бедный принц» Александр Куприн закончил в селе Даниловском в декабре 1909 года, а уже через две недели она появилась на страницах «Петербургской газеты». Главный герой детской книги — юный дворянин Даня, который представлял себя заколдованным принцем в скучном царстве, где не с кем играть. Подружившись с «уличными мальчишками» вопреки запрету отца, Даня пел колядки, убегал от городового и ел на морозе малороссийскую колбасу.

 

   I

   

   «Замечательно умно! – думает сердито девятилетний Даня Иевлев, лежа животом на шкуре белого медведя и постукивая каблуком о каблук поднятых кверху ног. – Замечательно! Только большие и могут быть такими притворщиками. Сами заперли меня в темную гостиную, а сами развлекаются тем, что увешивают елку. А от меня требуют, чтобы я делал вид, будто ни о чем не догадываюсь. Вот они какие – взрослые!»

   На улице горит газовый фонарь, и золотит морозные разводы на стеклах, и, скользя сквозь листья латаний и фикусов, стелет легкий золотистый узор на полу. Слабо блестит в полутьме изогнутый бок рояля.

   «Да и что веселого, по правде сказать, в этой елке? – продолжает размышлять Даня. – Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми… За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тетя… Заставят говорить все время по-английски… Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких. Велят ходить цепью вокруг елки и что-нибудь петь и для чего-то хлопать в ладоши; потом все усядутся под елкой, и дядя Ника прочитает вслух ненатуральным, актерским, «давлючим», как говорит Сонина няня, голосом рассказ о бедном мальчике, который замерзает на улице, глядя на роскошную елку богача. А потом подарят готовальню, глобус и детскую книжку с картинками… А коньков или лыж уж наверно не подарят… И пошлют спать.

   Нет, ничего не понимают эти взрослые… Вот и папа… он самый главный человек в городе и, конечно, самый ученый… недаром его называют городской головой… Но и он мало чего понимает. Он до сих пор думает, что Даня маленький ребенок, а как бы он удивился, узнав, что Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шелковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне».

   Мальчик лениво встал с медведя, подошел, волоча ноги, к окну, подышал на фантастические морозные леса из пальм, потер рукавом стекло. Он худощавый, но стройный и крепкий ребенок. На нем коричневая из рубчатого бархата курточка, такие же штанишки по колено, черные гетры и толстые штиблеты на шнурках, отложной крахмальный воротник и белый галстук. Светлые, короткие и мягкие волосы расчесаны, как у взрослого, английским прямым пробором.

А.И. Куприн. Бедный принцНо его милое лицо мучительно бледно, и это происходит от недостатка воздуха: чуть ветер немного посильнее или мороз больше шести градусов, Даню не выпускают гулять. А если и поведут на улицу, то полчаса перед этим укутывают: гамаши, меховые ботики, теплый оренбургский платок на грудь, шапка с наушниками, башлычок, пальто на гагачьем пуху, беличьи перчатки, муфта… опротивеет и гулянье!

И непременно ведет его за руку, точно маленького, длинная мисс Дженерс со своим красным висячим носом, поджатым прыщавым ртом и рыбьими глазами.

А в это время летят вдоль тротуара на одном деревянном коньке веселые, краснощекие, с потными счастливыми лицами, уличные мальчишки, или катают друг друга на салазках, или, отломив от водосточной трубы сосульку, сочно, с хрустением жуют ее. Боже мой! Хотя бы раз в жизни попробовать сосульку. Должно быть, изумительный вкус. Но разве это возможно! «Ах, простуда! Ах, дифтерит! Ах, микроб! Ах, гадость!»

   «Ох, уж эти мне женщины! – вздыхает Даня, серьезно повторяя любимое отцовское восклицание. – Весь дом полон женщинами – тетя Катя, тетя Лиза, тетя Нина, мама, англичанка… женщины, ведь это те же девчонки, только старые… Ахают, суетятся, любят целоваться, всего пугаются – мышей, простуды, собак, микробов… И Даню тоже считают точно за девочку… Это его-то! Предводителя команчей, капитана пиратского судна, а теперь знаменитого авиатора и великого путешественника! Нет! Вот назло возьму, насушу сухарей, отолью в пузырек папиного вина, скоплю три рубля и убегу тайком юнгой на парусное судно. Денег легко собрать. У Дани всегда есть карманные деньги, предназначенные на дела уличной благотворительности».

   Нет, нет, все это мечты, одни мечты… С большими ничего не поделаешь, а с женщинами тем более. Сейчас же схватятся и отнимут. Вот нянька говорит часто: «Ты наш принц». И правда, Даня, когда был маленький, думал, что он – волшебный принц, а теперь вырос и знает, что он бедный, несчастный принц, заколдованный жить в скучном и богатом царстве.

   II

   Окно выходит в соседний двор. Странный, необычный огонь, который колеблется в воздухе из стороны в сторону, поднимается и опускается, исчезает на секунду и опять показывается, вдруг остро привлекает внимание Дани. Продышав ртом на стекле дыру побольше, он приникает к ней глазами, закрывшись ладонью, как щитом, от света фонаря. Теперь на белом фоне свежего, только что выпавшего снега он ясно различает небольшую, тесно сгрудившуюся кучку ребятишек. Над ними на высокой палке, которой не видно в темноте, раскачивается, точно плавает в воздухе, огромная разноцветная бумажная звезда, освещенная изнутри каким-то скрытым огнем.

   Даня хорошо знает, что все это – детвора из соседнего бедного и старого дома, «уличные мальчишки» и «дурные дети», как их называют взрослые: сыновья сапожников, дворников и прачек. Но Данино сердце холодеет от зависти, восторга и любопытства. От няньки он слыхал о местном древнем южном обычае: под рождество дети в складчину устраивают звезду и вертеп, ходят с ними по домам – знакомым и незнакомым, – поют колядки и рождественские кантики и получают за это в виде вознаграждения ветчину, колбасу, пироги и всякую медную монету.

   Безумно смелая мысль мелькает в голове Дани, – настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съеживается. Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придется же откровенно сказать отцу: «Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своем аэроплане через океан». Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу – сущие пустяки. Лишь бы только, на его счастье, старый толстый швейцар не торчал в передней, а сидел бы у себя в каморке под лестницей.

   Пальто и шапку он находит в передней ощупью, возясь бесшумно в темноте. Нет ни гамаш, ни перчаток, но ведь он только на одну минутку! Довольно трудно справиться с американским механизмом замка. Нога стукнулась о дверь, гул пошел по всей лестнице. Слава богу, ярко освещенная передняя пуста. Задержав дыхание, с бьющимся сердцем, Даня, как мышь, проскальзывает в тяжелые двери, едва приотворив их, и вот он на улице! Черное небо, белый, скользкий нежный, скрипящий под ногами снег, беготня света и теней под фонарем на тротуаре, вкусный запах зимнего воздуха, чувство свободы, одиночества и дикой смелости – все это, как сон!..

   III

   «Дурные дети» как раз выходили из калитки соседнего дома, когда Даня выскочил на улицу. Над мальчиками плыла звезда, вся светившаяся красными, розовыми и желтыми лучами, а самый маленький из колядников нес на руках освещенный изнутри, сделанный из картона и разноцветной папиросной бумаги домик – «вертеп господень». Этот малыш был не кто иной, как сын иевлевского кучера. Даня не знал его имени, но помнил, что этот мальчуган нередко вслед за отцом с большой серьезностью снимал шапку, когда Дане случалось проходить мимо каретного сарая или конюшни.

   Звезда поравнялась с Даней. Он нерешительно посопел и сказал баском:
   – Господа, примите и меня-а-а…
   Дети остановились. Помолчали немного. Кто-то сказал сиплым голосом:
   – А на кой ты нам ляд?!
   И тогда все заговорили разом:
   – Иди, иди… Нам с тобой не велено водиться…
   – И не треба…
   – Тоже ловкий… мы по восьми копеек сложились…
   – Хлопцы, да это же иевлевский паныч, Гаранька, это – ваш?..
   – Наш!.. – с суровой стыдливостью подтвердил мальчишка кучера.
   – Проваливай! – решительно сказал первый, осипший мальчик. – Нема тут тебе компании…
   – Сам проваливай, – рассердился Даня, – здесь улица моя, а не ваша!
   – И не твоя вовсе, а казенная.
   – Нет, моя. Моя и папина.
   – А вот я тебе дам по шее, – тогда узнаешь, чья улица…
   – А не смеешь!.. Я папе пожалуюсь… А он тебя высекет…
   – А я твоего папу ни на столечко вот не боюсь… Иди, иди, откудова пришел. У нас дело товариское. Ты небось денег на звезду не давал, а лезешь…
   – Я и хотел вам денег дать… целых пятьдесят копеек, чтобы вы меня приняли… А теперь вот не дам!..
   – И все ты врешь!.. Нет у тебя никаких пятьдесят копеек.
   – А вот нет – есть!..
   – Покажи!.. Все ты врешь…
   Даня побренчал деньгами в кармане.
   – Слышишь?..
   Мальчики замолчали в раздумье. Наконец сиплый высморкался двумя пальцами и сказал:
   – Ну-к что ж… Давай деньги – иди в компанию. Мы думали, что ты так, нашармака хочешь!.. Петь можешь?..
   – Чего?..
   – А вот «Рождество твое, Христе боже наш»… колядки еще тоже…
   – Могу, – сказал решительно Даня.

   IV

А.Куприн. Бедный принцЧудесный был этот вечер. Звезда останавливалась перед освещенными окнами, заходила во все дворы, спускалась в подвалы, лазила на чердаки. Остановившись перед дверью, предводитель труппы – тот самый рослый мальчишка, который недавно побранился с Даней, – начинал сиплым и гнусавым голосом:

     Рождество твое, Христе боже наш…

   И остальные десять человек подхватывали вразброд, не в тон, но с большим воодушевлением:

     Воссия мирови свет разума…

   Иногда дверь отворялась, и их пускали в переднюю. Тогда они начинали длинную, почти бесконечную колядку о том, как шла царевна на крутую гору, как упала с неба звезда-красна, как Христос народился, а Ирод сомутился. Им выносили отрезанное щедрой рукой кольцо колбасы, яиц, хлеба, свиного студня, кусок телятины. В другие дома их не пускали, но высылали несколько медных монет. Деньги прятались предводителем в карман, а съестные припасы складывались в один общий мешок. В иных же домах на звуки пения быстро распахивались двери, выскакивала какая-нибудь рыхлая толстая баба с веником и кричала грозно:
   – Вот я вас, лайдаки, голодранцы паршивые… Гэть!.. Кыш до дому!

   Один раз на них накинулся огромный городовой, закутанный в остроконечный башлык, из отверстия которого торчали белые, ледяные усы:
   – Що вы тут, стрекулисты, шляетесь?.. Вот я вас в участок!.. По какому такому праву?.. А?..
   И он затопал на них ногами и зарычал зверским голосом.

   Как стая воробьев после выстрела, разлетелись по всей улице маленькие христославщики. Высоко прыгала в воздухе, чертя огненный след, красная звезда. Дане было жутко и весело скакать галопом от погони, слыша, как его штиблеты стучат, точно копыта дикого мустанга, по скользкому и неверному тротуару. Какой-то мальчишка, в шапке по самые уши, перегоняя, толкнул его неловко боком, и оба с разбега ухнули лицом в высокий сугроб. Снег сразу набился Дане в рот и в нос. Он был нежен и мягок, как холодный невесомый пух, и прикосновение его к пылавшим щекам было свежо, щекотно и сладостно.
   Только на углу мальчики остановились. Городовой и не думал за ними гнаться.

   Так они обошли весь квартал. Заходили к лавочникам, к подвальным жителям, в дворницкие. Благодаря тому, что выхоленное лицо и изящный костюм Дани обращали общее внимание, он старался держаться позади. Но пел он, кажется, усерднее всех, с разгоревшимися щеками и блестящими глазами, опьяненный воздухом, движением и необыкновенностью этого ночного бродяжничества. В эти блаженные, веселые, живые минуты он совершенно искренно забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всем на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды. И с каким наслаждением ел он на ходу кусок толстой холодной малороссийской колбасы с чесноком, от которой мерзли зубы. Никогда в жизни не приходилось ему есть ничего более вкусного!

   И потому при выходе из булочной, где звезду угостили теплыми витушками и сладкими крендельками, он только слабо и удивленно ахнул, увидя перед собою нос к носу тетю Нину и мисс Дженерс в сопровождении лакея, швейцара, няньки и горничной.
   – Слава тебе господи, нашелся наконец!.. Боже мой, в каком виде! Без калош и без башлыка! Весь дом с ног сбился из-за тебя, противный мальчишка!
   Славильщиков давно уже не было вокруг. Как недавно от городового, так и теперь они прыснули в разные стороны, едва только почуяли опасность, и вдали слышался лишь дробный звук их торопливых ног.

   Тетя Нина – за одну руку, мисс Дженерс – за другую повели беглеца домой. Мама была в слезах – бог знает какие мысли приходили ей за эти два часа, когда все домашние потеряв головы бегали по всем закоулкам дома, по соседям и по ближним улицам. Отец напрасно притворялся разгневанным и суровым и совсем неудачно скрывал свою радость, увидев сына живым и невредимым. Он не меньше жены был взволнован исчезновением Дани и уже успел за это время поставить на ноги всю городскую полицию.

   С обычной прямотой Даня подробно рассказал свои приключения. Ему пригрозили назавтра тяжелым наказанием и послали переодеться. Он вышел к своим маленьким гостям вымытый, свежий, в новом красивом костюме. Щеки его горели от недавнего возбуждения, и глаза весело блестели после мороза. Очень скучно было притворяться благовоспитанным мальчиком, с хорошими манерами и английским языком, но, добросовестно заглаживая свою недавнюю вину, он ловко шаркал ножкой, целовал ручку у пожилых дам и снисходительно развлекал самых маленьких малышей.

   – А ведь Дане полезен воздух, – сказал отец, наблюдавший за ним издали, из кабинета. – Вы дома его слишком много держите взаперти. Посмотрите, мальчик пробегался, и какой у него здоровый вид! Нельзя держать мальчика все время в вате.
   Но дамы так дружно накинулись на него и наговорили такую кучу ужасов о микробах, дифтеритах, ангинах и о дурных манерах, что отец только замахал руками и вокликнул, весь сморщившись:
   – Довольно, довольно! Будет… будет… Делайте, как хотите… Ох, уж эти мне женщины!..

Сказка о бедном заколдованном принце

Обидеть другого человека можно случайно, но только тогда, когда ты не думаешь о других людях, и равнодушен к ним. А если ты любишь других, ты не можешь их обидеть, ведь тебе тогда тоже будет больно.

Далеко-далеко на белом свете есть удивительная страна. Она вся наполнена жарким солнцем, ярким светом, запахами трав и моря. Ее омывает лазурное море, волны которого, как радостные щенки, бесконечно облизывают круглые и гладкие камешки на берегу.Высокие горы горделиво подпирают облака, цепляя их острыми краями и заставляя проливаться щедрым дождем. Широкие дороги петляют по бескрайним просторам полей и изрезанной береговой линии. Очень красивая страна!

Как-то раз в этой стране появился странник. Он долго путешествовал, видел много стран и государств, но, как только попал сюда, сразу захотел остаться здесь и пожить немного в этой удивительной стране. Он ходил везде и всюду, изучал историю, любовался домами в городах и кораблями в порту. И как-то в одном маленьком городке он набрел на странный фонтан. На каменной стене висела то ли морда льва, то ли лицо человека, очень непонятная была картина. Только в этом фонтане не было воды, он стоял заброшенный и пересохший. И страннику стало интересно, почему никто не чинит этот фонтан. И ему рассказали красивую и печальную легенду — историю этого фонтана.

Когда-то очень давно в этой стране жил принц — прекрасный, златокудрый юноша. В него была влюблена принцесса соседней страны. О нет — нет, она ни на что не претендовала. Она же видела, сколь прекрасен был принц, разве могла она даже мечтать о нем? Она любовалась им издалека и любила втайне. Но кто-то, желая сделать доброе дело, рассказал принцу про любовь принцессы. Вот именно тогда и случилась беда! К сожалению, этот добрый человек не знал, что принц был прекрасен только внешне, а внутри него было каменное сердце. Он был холоден и равнодушен. Узнав про любовь принцессы, он зло над ней посмеялся. По правде говоря, он не хотел ее обидеть. Просто ему показалось смешным то, что какая-то невзрачная девушка посмела его полюбить.Он думал, что и другим будет весело и смешно, когда они об этом узнают. Вот и всё. Он был глупый и молодой, этот прекрасный принц. А принцесса не выдержала обиды и позора, убежала высоко в горы, где и осталась навсегда. Она плакала целыми днями и ночами. И так велика и горька была ее обида, что она превратилась в прозрачную горную речку.

Но у девушки, надо упомянуть здесь, была крестная фея. Рассердилась фея на принца с каменным сердцем и наложила на него заклятие. Она превратила его в каменный фонтан, из которого никогда не текла вода, и был он никому не нужен. Снять это заклятие можно было только тогда, когда фонтанзабьет прохладными чистыми струями и люди, напившись прохладной воды, возблагодарят его. Только это должна быть не простая вода. Это должна быть вода из прозрачной горной речки, в которую превратилась несчастная принцесса. Это условие обрекало принца на веки вечные. Ведь как могла вода из речки попасть в город? Никак! Она ведь текла высоко в горах с другой стороны горы. Вот такое было страшное заклятие. С тех пор стоял бедный фонтан уже сотню лет заброшенный и одинокий. Иногда только говорят люди, капает печальная слеза, которая стекает по шершавой каменной щеке. Может быть,это и не слеза, а просто заблудившаяся капелька дождя. А может, и это люди просто придумали.

Вот такую грустную легенду рассказали путнику. Он посидел около фонтана, подумал о чем-то. Вдруг ему показалось, что глаза каменного принца смотрят тоскливо прямо на него. Еще ему показалось, что он молит его о чем-то, что-то хочет сказать. Удивился путник, но тут он увидел ту одинокую слезу, про которую ему говорили. Каменный принц плакал.

Путник посидел немного еще и подумал. Потом поднялся, пошел в город и нашел лавку, в которой продавался разный инструмент. Он купил лопату, мотыгу, моток крепкой веревки и много керамической мозаики. Еще он зашел к зеленщику и купил у него много еды, а у булочника взял несколько караваев хлеба. И после этого он пошел в горы. И никто его не видел целый месяц. А через месяц он снова появился около фонтана, только пришел на этот раз он не из города, а спустился с горы. И не только спустился — он за это время проложил к фонтану канал, по которому и побежала чистая вода горной речки. Удивленные люди собрались посмотреть на невиданное зрелище. И как только он убрал последнюю преграду, воды горной речки забили из фонтана. Обрадованные люди загомонили и бросились к фонтану. Они пили прохладную горную воду, благодарили путника за это чудо, радостно брызгались и веселились. И вдруг кто-то крикнул: «Смотрите! Смотрите сюда!».

Все обернулись и вдруг увидели красивого златокудрого юношу и прекрасную юную девушку. Они стояли, держась за руки, и, не отрываясь, смотрели друг на друга. Все замолчали, потрясенные, не веря своим глазам. Значит, это была правда, это была не легенда про бедных принца и милую девушку. Юноша благодарно поклонился путнику. Потом он крепко взял девушку за руку, и они пошли к морю, не оборачиваясь и не отрывая рук. Все радостно снова загомонили, и только одна старушка сердито сказала: «Вот и стоило ждать столько лет, чтобы получить то, что могло быть твоим счастьем давным-давно. И что для этого надо было сто лет простоять каменным истуканом? Странные они эти принцы!»

Посмотри по сторонам, дружок, не обидел ли ты того, кто тебя любит? Не огорчил ли, не смеялся ли? А то ведь так можно и в каменного принца лет на сто превратиться. Подумай хорошенько!

Сказка Принц и нищий, Марк Твен

«Принц и нищий» — самый известный исторический роман Марка Твена, написанный в 1881 году, в котором с иронией показана нелепость и жестокость судебной  системы Англии тех времен.
История начинается с рождения двух мальчиков, похожих внешне как две капли воды. Только один из них — будущий король Англии, а другой — сын пьяницы и нищенки. Но по воле судьбы эти два мальчика встречаются и меняются местами. И с этого момента начинаются их трудные и опасные испытания.

Принц и нищий

Читать сказку на весь экран

Глава I. Рождение принца и нищего

Принц и нищий
В древнем городе Лондоне, в один осенний день второй половины шестнадцатого столетия, в бедной семье по фамилии Канти родился ребенок – мальчик, которому ни кто не был рад. В тот же самый день в знатной семье Тюдоров родился другой английский мальчик, которому все были рады и которого давно желали и ждали. Вся Англия его ждала. Англия так страстно ждала его, так надеялась на его появление, так горячо вымаливала его у Бога, что когда он наконец появился на свет, народ чуть не обезумел от радости. Люди, почти не знакомые между собой, встречаясь на улицах, обнимались, целовались и плакали от восторга. Этот день был для всех настоящим праздником: знатный и простолюдин, богач и бедняк,– все пировали, плясали, пели и пили на радостях. Так продолжалось несколько дней и ночей. Днем любо было взглянуть на Лондон с его развевающимися на всех балконах и крышах пестрыми флагами и с пышными, торжественно выступающими по улицам процессиям. Ночью зрелище тоже стоило того, чтобы на него посмотреть: на всех углах и перекрестках пылали яркие потешные огни, а кругом теснились толпы ликующего народа. Во всей Англии только и было толков, что о новорожденном Эдуарде Тюдоре, принце Валлийском; аон тем временем лежал себе преспокойно в шелке и в атласе, не подозревая даже, какой он вызвал переполох, и совершенно равнодушно глядел, как вокруг него теснились и как с ним нянчились знатнейшие лорды и леди. Но никто в целой Англии не говорил о появлении на свет Божий другого мальчика – Тома Канти, который лежал, завернутый в свои жалкие лохмотья,– никто, кроме семьи бедняков, для которых его появление было только лишней обузой.

Глава II. Детство Тома
Прошло несколько лет.

В ту пору Лондон насчитывал уже пятнадцать столетий своего существования и для того времени был большим городом. В нем числилось свыше ста тысяч жителей. Улицы были узкие, кривые и грязные, особенно в той части города, где жил Том Канти, не далеко от Лондонского моста. Дома большею частью были деревянные, причем второй этаж выступал над первым, а третий над вторым, так что чем выше становились дома, тем они больше раздавались вширь. Остовы домов строились из толстых, крест-накрест сложенных балок, промежутки закладывались прочным строительным материалом и покрывались штукатуркой, а сами балки красились по вкусу владельцев, в красную, синюю или черную краску, что придавало домам очень живописный вид. Окна делались узкие; рамы – с мелким косым переплетом и такими же мелкими стеклами,– отворялись наружу, на петлях, как двери.

Дом, в котором жил отец Тома, помещался в грязнейшей трущобе, именуемой Оффаль-Корт, за Пуддинг-Лэном. Это была небольшая, полуразвалившаяся лачуга, битком набитая бедняками. Семейство Канти занимало комнату на третьем этаже. В углу у отца с матерью было прилажено нечто вроде постели; что же касается Тома, его бабушки и двух сестер, Бетти и Наин, то они не были так ограничены в своих владениях, как супруги Канти: в их распоряжении оставался весь пол, и они могли спать, где им заблагорассудится. Им же принадлежали обрывки двух-трех одеял и несколько охапок старой полусгнившей соломы; но при всем желании этот хлам никак нельзя было назвать постелями. На день все это сваливалось куда-нибудь в угол, в одну общую кучу, а на ночь разбиралось младшими членами семьи для спанья.

Бетти и Нани были пятнадцатилетние девочки, близнецы-подростки, добрые, но изумительно грязные и оборванные, и притом круглые невежды. Точь-в-точь такая же была их мать. Зато отец с бабушкой были сущие дьяволы. Они напивались при всяком удобном случае и пьяные вечно дрались между собой или с кем придется; ипьяные, и трезвые, оба только и делали, что ругались. Джон Канти жил воровством, бабушка нищенством, из детей они сделали нищих, хотя при всем желании им не удавалось сделать из них воров. Среди отребья, наполнявшего дом, жил старый добряк священник, отставленный королем от службы с пенсией в несколько фартингов. Он часто зазывал к себе ребятишек и потихоньку наставлял их добру. Таким образом отец Эндрю выучил Тома грамоте и немного латыни; он охотно выучил бы и девочек чему мог, но те наотрез отказались учиться, боясь своих подруг, которые, само собой разумеется, подняли бы их на смех за такую нелепую затею.

Весь Оффаль-Корт был, в сущности, таким же вертепом, как и жилище семейства Канти. Пьянство, брань, буйство и ссоры повторялись здесь изо дня в день, не прекращаясь ни днем, ни ночью. Пробитые головы ни для кого не были в диковинку, как был не в диковинку и голод. И, однако, Том не был несчастным ребенком. Правда, иной раз ему приходилось очень круто, но он этого не сознавал: всем мальчикам Оффаль-Корта жилось не лучше, и Том думал, что это в порядке вещей. По вечерам, когда мальчик возвращался с пустыми руками, он уже знал наперед, что отец непременно изругает и отколотит его, да и бабушка не даст ему спуску; он знал, что ночью, когда все уснут, его вечно голодная мать проберется к нему в темноте и сунет ему потихоньку черствую корку или какие-нибудь объедки, которые она, урвав от себя, приберегла для него, несмотря на то, что уже не раз уличалась в такого рода изменнических поступках и терпела за это нещадные побои от мужа.

Нет, Том далеко не был несчастлив: он даже довольно весело проводил время, особенно летом. Он просил милостыню ровно настолько, чтобы избежать побоев, так как законы против нищенства в то время были очень строги, а наказания тяжки. Большую часть времени он проводил, слушая чудные рассказы отца Эндрю: старинные легенды о великанах и феях, о карликах и чародеях, о волшебных замках и о могущественных принцах и королях. Голова мальчика была полна всех этих чудес, и часто по ночам, лежа в темноте на жесткой соломе, измученный, усталый, голодный и избитый, он забывал боль и горе, уносясь воображением в волшебную страну роскошных дворцов, населенных великолепными принцами. Понемногу им овладело страстное желание, преследовавшее его днем и ночью,– желание во что бы то ни стало увидеть собственными глазами настоящего принца. Он попробовал даже заговорить об этом со своими приятелями, оффаль-кордскими мальчишками, но те только подняли его на смех, и Том никогда и никому больше об этом не заикался. Он часто зачитывался старинными книгами священника и просил доброго старика растолковать ему непонятные места. Мало-помалу чтение и постоянные мечты произвели в нем заметную перемену: он стал стыдиться своих грязных лохмотьев, и у него появилось желание одеваться опрятнее и лучше. Правда, он по-прежнему охотно играл и валялся в грязи; но теперь, плескаясь и болтаясь в Темзе, он делал это не только ради забавы, но еще и потому, что эти купания делали его чище.

Том умел находить себе и другие забавы, то в Чипсайде, где у майского шеста часто проводились призовые игры, то где-нибудь на ярмарке. Иногда ему удавалось вместе с остальным Лондоном полюбоваться военным парадом; обыкновенно это случалось, когда какой-нибудь неудачно прославившийся бедняк препровождался в Тауэр сухим путем или водою. Однажды летом ему удалось даже видеть в Смитфильде сожжение на костре несчастной Анны Аскью и с нею еще трех человек и слышать обращенную к осужденным проповедь какого-то отставного епископа, которою, впрочем, Том нисколько не интересовался. Да, в общем, жизнь Тома шла довольно весело и разнообразно.

Постепенно чтение и мечты так сильно овладели воображением мальчика, что он невольно стал и сам изображать из себя принца. Его манеры и речи сделались уморительно важными и церемонными, к великому изумлению и восторгу его приятелей-мальчишек. Однако влияние его на юный оффаль-кордский народ росло с каждым днем, и скоро ребятишки стали смотреть на него, как на какое-то чудо, как на высшее существо. Да и как же иначе? Он так много знал, делал и говорил такие изумительные вещи, был такой умный и ученый! Изречения Тома, выходки Тома были у всех на устах; ребята спешили сообщить их старшим, и скоро старшие тоже заинтересовались Томом и стали смотреть на него, как на поразительно одаренного, необыкновенного ребенка. Взрослые люди стали приходить к нему советоваться и зачастую диву давались его разумным и толковым ответам. Таким образом, Том сделался настоящим героем для всех, кто его знал, кроме домашних, которые не находили в нем ничего необыкновенного.

Вскоре мальчик составил себе помаленьку целый королевский двор. Разумеется, он был принцем, а его друзья изображали телохранителей, камергеров, конюших, придворных, лордов и леди и членов королевской фамилии. Каждый день поутру самозванного принца встречали по церемониалу, вычитанному Томом из книг; каждый день в совете, который он учредил, обсуждались государственные дела несуществующего королевства, и каждый день его высочество, мнимый король, отдавал приказы своим воображаемым войскам, флоту и наместникам.

Затем самозванный король, принц в лохмотьях, отправлялся в свой обычный поход за подаянием в несколько фартингов; вернувшись домой, глодал свою черствую корку, выносил обычные пинки и побои и во сне, растянувшись на жесткой соломе, наслаждался своим воображаемым величием. Между тем страстное желание Тома хоть разок увидеть своими глазами настоящего принца не только не покидало его, но разрасталось изо дня в день, с часу на час, так что наконец поглотило в нем все другие желания и помыслы и сделалось его единственной мечтой.

В один январский день, во время своих обычных скитаний за подаянием, Том, босой и продрогший, уныло бродил уже несколько часов кряду вокруг Минсинг-Лэна и Литль-Ист-Чипа, с завистью поглядывая на окна бакалейных лавок и мечтая о соблазнительных пирожках с ветчиной и о других восхитительных лакомствах, выставленных в окнах для соблазна рода человеческого. Все эти прелести казались ему доступными разве только для ангелов,– по крайней мере, насколько он мог судить по запаху: вкуса подобных соблазнительных вещей Том не знал, потому что ему еще ни разу не выпадало счастье попробовать их.

На дворе моросил холодный дождь; день был печальный, пасмурный, туманный. К вечеру Том вернулся домой такой промокший, измученный и голодный, что даже отец с бабушкой пожалели его – по-своему, конечно,– и, наскоро угостив его тумаком в спину, отправили спать. Голод, усталость, ссоры и шум в доме долго мешали Тому уснуть, пока разыгравшееся воображение не унесло его наконец далеко в волшебную страну, и он уснул в обществе принцев, с ног до головы разодетых в золото и драгоценные камни. Принцы жили в роскошном дворце, и им с низкими поклонами прислуживало множество слуг, чуть не на лету подхватывавших и исполнявших каждое их приказание.

Итак, Том уснул, и ему, как обычно, приснилось, что он-то и есть маленький принц.

Целую ночь Том упивался своим величием, ходил по роскошным, светлым залам, окруженный толпой знатных лордов и леди, вдыхая чудные ароматы, слушал волшебную музыку и на почтительные поклоны расступавшейся перед ним толпы отвечал то благосклонной улыбкой, то царственным наклоном головы.

Утром, когда он проснулся и увидел окружавшую его нищету, действие его сонных грез не замедлило сказаться: жизнь показалась ему во сто крат горше. Сердце его больно сжалось, и он залился слезами.

Глава III. Том встречает принца

Том проснулся голодный и холодный и вышел из дома с головой, отуманенной призрачным великолепием его ночных грез. Он рассеянно брел по улицам, сам не зная, куда идет, и ничего не замечая кругом. Прохожие толкали и бранили его, но мальчик так углубился в свои размышления, что ничего не видел и не замечал. Он дошел, наконец, до Темпль-Бара. В своих скитаниях Том никогда еще не заходил дальше этого места. Он на минуту приостановился, как будто что-то соображая, но сейчас же впал в прежнюю задумчивость и побрел дальше. Скоро он очутился за стенами Лондона. В то время Стрэнд уже не был проселочной дорогой и даже назывался улицей, хотя, надо сознаться, это была довольно странная улица: по одну ее сторону тянулся почти сплошной ряд домов, между тем как по другой стороне были разбросаны на далеком друг от друга расстоянии великолепные дома-громады – дворцы богатой знати, с большими роскошными садами, спускавшимися к реке. Теперь от этих садов не осталось и следа: все они сплошь застроены уродливыми зданиями из камня и кирпича.

Том добрался до деревни Черинг и присел отдохнуть у подножия чудного креста, воздвигнутого в давно прошедшие времена одним развенчанным королем; потом он опять лениво побрел по прекрасной тенистой дороге, миновал роскошный дворец кардинала и направился к другому, еще более роскошному и величественному дворцу,– к Вестминстеру. Остолбенев от восторга, Том уставился на это чудо архитектуры, на огромные флигели в виде крыльев, на грозные бастионы и башни, на высокие каменные ворота с золочеными решетками, целым рядом колоссальных гранитных львов и другими символами и атрибутами королевской власти и могущества. Неужели же исполнилась наконец его пламенная мечта? Вот он, королевский дворец. Неужели Господь не поможет ему увидеть принца – живого, настоящего принца?

Принц и нищий

По обе стороны позолоченных решетчатых ворот стояли, как две живые статуи, вытянувшиеся в струнку, статные, неподвижные часовые, с головы до ног закованные в сверкающую стальную броню. На почтительном расстоянии от них топталась кучка народа – деревенских жителей и горожан – поджидая удобного случая хоть одним глазком взглянуть на кого-нибудь из королевского дома. Богатые экипажи, в которых сидели разряженные господа, а на запятках стояли такие же разряженные слуги, то въезжали, то выезжали в другие роскошные ворота дворцовой ограды.

Бедняжка Том, в своих лохмотьях, робко протиснулся вперед сквозь толпу, со страхом озираясь на грозных часовых, взглянул сквозь позолоченную решетку, и то, что он там увидел, заставило его чуть не обезуметь от радости.

Во дворе, за оградой, стоял красивый, смуглый, статный мальчик. Он был весь в шелке, в атласе и драгоценных каменьях; на боку у него висела маленькая, украшенная алмазами шпага и такой же кинжал; ноги были обуты в прелестные туфельки с красными каблучками, а на голове красовалась изящная малиновая шапочка, с перьями и с алмазным аграфом. Мальчика окружали какие-то нарядные господа, должно быть, его слуги. Вот он, наконец,– принц, настоящий живой принц из плоти,– в этом не могло быть никакого сомнения. Наконец-то сбылась горячая, заветная мечта мальчика-оборванца!

У Тома чуть сердце не выскочило от радости, и глаза широко раскрылись от удивления и восторга. Всякий страх, всякая осмотрительность у него исчезли, уступив место одному страстному желанию: поближе подойти к принцу, хорошенько на него наглядеться. Сам не сознавая, что он делает, Том прижался лицом к золоченой решетке ворот, но в тот же миг один из часовых грубо его оттолкнул, и он кубарем отлетел в толпу зевак.

–В другой раз будь осторожней, бесенок!– сказал часовой.

В толпе поднялся хохот, посыпались остроты. В ту же минуту молодой принц бросился к решетке с пылающим лицом и сверкающими гневом глазами и крикнул:

–Как ты смеешь так обращаться с бедным мальчишкой! Как смеешь быть таким грубым, хотя бы с самым последним из подданных моего отца! Сейчас же отвори решетку – слышишь?– и впусти его!

Посмотрели бы вы на восторг изменчивой толпы! Посмотрели бы, как полетели в воздух шапки! Послушали бы, каким дружным криком: «Да здравствует принц Валлийский!» – огласился воздух.

Часовые сделали на караул своими алебардами, сейчас же отперли ворота и снова взяли на караул, когда маленький принц нищеты в своих развевающихся лохмотьях бросился навстречу принцу безграничного довольства и роскоши.

–Какой у тебя усталый вид! Ты, верно, голоден? Тебя обидели… Ступай за мной,– сказал Эдуард Тюдор.

С полдюжины человек из присутствующих великолепных джентльменов бросилось было вперед, бог весть зачем,– вероятно, чтобы вмешаться в дело. Но одного царственного движения руки принца было довольно, чтоб они остановились как вкопанные. Между тем Эдуард ввел Тома в роскошную комнату, которую он назвал своим кабинетом. По его приказанию на столе немедленно появилась закуска, какой Том отродясь не видывал. О такой роскоши он знал разве только из своих книжек. Принц с истинно царскою добротою и деликатностью выслал всех слуг, чтобы они своим чопорным присутствием не смущали его оборвыша-гостя; сам же подсел к нему поближе и, пока Том ел, засыпал его вопросами:

–Как тебя зовут, мальчуган?

–Том Канти, сэр… ваша милость.

–Странное имя. Где ты живешь?

–В городе. В Оффаль-Корде, за Пуддинг-Лэном.

–Оффаль-Корд! Престранное название! А родители у тебя есть?

–Не только родители, сэр, но и бабушка, которую я терпеть не могу,– прости мне, Господи!– и сестры-двойняшки, Нани и Бетти.

–Что же, твоя бабушка дурно с тобой обращается, что ли?

–Не со мной одним; она со всеми такая, с вашего позволения, сэр. Презлющая старуха: только и знает, что ругается да дерется.

–Неужели ты хочешь сказать, что она тебя бьет?

–Только тогда и не бьет, когда спит или мертвецки пьяна. А как проснется, так и начнет тузить да таскать за волосы.

–Бьет тебя?– воскликнул принц, и глаза его сверкнули гневом.

–Еще как, сэр!

–Тебя! Такого худенького и маленького… Так слушай: она сегодня же будет в Тауэре. Король, мой отец, прикажет…

–Но вы забываете, сэр, что она простолюдинка, нищая, а в Тауэр сажают только знатных вельмож.

–Да, да, это правда. Я об этом совсем позабыл. Ну, все равно; яэто обдумаю, и будь спокоен, уж я придумаю для нее наказание. Хорошо… Ну, а отец у тебя добрый?

–Не добрее бабушки, сэр.

–Должно быть – все отцы одинаковы: у моего отца нрав тоже крутенек. Рука у него претяжелая; только меня он никогда и пальцем не трогает, а бранить – часто бранит, надо признаться… Скажи, а мать у тебя добрая?

–Мать очень добрая, сэр, никогда меня не обижает. Наин и Бетти тоже предобрые девочки.

–Сколько им лет?

–Пятнадцать исполнилось, ваша милость.

–Леди Елизавете, моей сестре, четырнадцать, а кузина, леди Грей,– моя ровесница, и обе прехорошенькие и тоже премилые девочки; зато другая моя сестра, леди Мэри, с ее суровым лицом и… Послушай, разве твои сестры тоже запрещают своим служанкам смеяться, чтобы не погубить свою душу?

–Служанкам! Неужели вы думаете, сэр, что у них есть служанки?

–А разве нет?– спросил принц, с недоумением глядя на своего гостя.– Ведь надо же их раздеть на ночь и одеть поутру, когда они встанут?

–Это еще к чему? Не могут же они спать без платья, как звери?

–Как без платья? Разве на них только и есть одежды, что одно платье?

–А то как же, ваша милость? Да и зачем им больше? Ведь у каждой из них только по одному телу.

–Вот так потеха! Прости, голубчик, я не хотел тебя обидеть. Послушай, теперь у твоих сестер будет много-много платьев и всякой одежды: я прикажу,– и мой казначей позаботится об этом. Нет-нет, благодарить тут решительно не за что, это сущие пустяки. Ты преинтересно рассказываешь и очень мне нравишься. Учился ты?

–Не знаю, как и сказать, сэр. Добрый отец Эндрю учил меня кое-чему по своим книгам.

–По-латыни знаешь?

–Кажется, что очень мало, сэр.

–Непременно учись, мальчуган; латынь трудно дается только вначале; греческий – тот гораздо труднее. А вот для моей сестры, леди Елизаветы, и для моей кузины нет, кажется, ничего трудного. Ты бы только их послушал!.. Но расскажи мне лучше об Оффаль-Корде. Весело тебе живется?

–По правде сказать, ваша милость, очень весело, когда я не голоден. Иной раз к нам заходит Петрушка или фокусник с обезьянами,– препотешные, скажу вам, зверьки, и как разодеты! Они представляют войну, дерутся, стреляют, пока не окажутся убитыми все до одного. Преинтересно, и стоит-то всего один фартинг, хотя, поверьте, сэр, заработать фартинг иной раз вовсе нелегкая штука.

–Ну, рассказывай еще что-нибудь.

–Иногда мы, оффаль-кордские ребята, деремся на палках, как настоящие подмастерья.

–Вот чудесно-то! Мне очень нравится!– воскликнул принц с загоревшимися глазами.– Ну, как же вы еще играете?

–Бегаем взапуски, сэр, кто кого перегонит.

–Это тоже недурно. Еще что?

–Летом плаваем и плещемся в канавах или в реке, сэр; гоняемся вплавь друг за дружкой, брызгаемся водой, ныряем и ловим друг друга, стараясь окунуть в воду, и…

–Вот прелесть! Да я бы отдал все отцовское королевство за одну такую игру! Что же вы еще делаете? Рассказывай поскорей!

–Еще, случается, поем и пляшем вокруг майского шеста в Чипсайде; ато еще роемся в песке, или лепим пирожки из грязи,– вот это так весело! Для игры нет ничего лучше грязи. Уж зато как же мы в ней копаемся, не в обиду будь сказано вашей милости!

–Ах, что за прелесть! Да может ли быть что-нибудь лучше! Кажется, если б я мог обуться да одеться, как ты, да хоть разок – один только разок – так поиграть,– только, конечно, чтобы мне никто не мешал и никто бы меня не останавливал,– я бы охотно отдал свою корону.

–А мне так вот кажется, что если бы мне разок – один только разок – одеться, как вы, ваша милость, я бы просто…

–Тебе этого хочется? Это легко устроить. Снимай свое тряпье и надевай мое платье – слышишь! Правда, это всего на минутку, но я буду так рад! Скорей же, скорей! Надо успеть опять переодеться, пока никто не пришел и не помешал.

Принц и нищий

Через несколько минут принц Валлийский облекся в грязные лохмотья Тома, а нищий, принц-оборвыш, стоял в блестящем наряде королевского сына. Мальчики подошли к зеркалу, стали рядом и – о диво!– им показалось, что они и не думали меняться платьем. Оторопев, взглянули они друг на друга, опять посмотрелись в зеркало и опять уставились друг на друга.

–Вот так штука! Как тебе это кажется?

–Ах, ваша милость, я не смею сказать. Не заставляйте меня отвечать; право, я не смею.

–Зато я смею и скажу. У тебя совершенно те же волосы, те же глаза, та же фигура, те же манеры, голос, что и у меня; словом, мы друг на друга похожи как две капли воды. Если бы не платье, никто не отличил бы тебя от принца Валлийского. И теперь, когда на мне твои лохмотья, я, право, кажется, еще сильнее чувствую, как оскорбил тебя тот грубый солдат. Это что у тебя на руке? Знак от его удара?

–Да, но это сущий пустяк, не стоит обращать внимание; изнаете ли, ваша милость, бедный часовой не так…

–Молчи! Это был постыдный, жестокий поступок,– крикнул маленький принц, топнув босой ногой.– И если бы король… Постой! Подожди здесь, пока я вернусь,– я тебе приказываю!

С этими словами принц схватил со стола какой-то предмет, поспешно спрятал его, выбежал из комнаты, захлопнул за собою дверь и в своих развевающихся лохмотьях с пылающим лицом и сверкающими гневом глазами пустился бежать по дворцовым садам. Подбежав к решетке главных ворот, он схватился руками за вызолоченные перекладины и стал их трясти с криком:

–Отопри! Сейчас же отопри, слышишь?

Часовой – тот самый, который толкнул Тома,– немедленно повиновался; но когда принц с яростью бросился на него, он залепил ему такого здоровенного тумака в ухо, что мальчик кубарем откатился на середину дороги.

–Вот тебе, паршивец! Это тебе за то, что мне из-за тебя досталось от Его Высочества,– сказал солдат.

Толпа загоготала. Принц, в грязи, вскочил на ноги и прерывающимся от гнева голосом закричал:

–Как ты смеешь бить принца Валлийского? Да знаешь ли ты, что моя особа священна и что тебя завтра же повесят за то, что ты осмелился поднять на меня руку?

В ответ на эти слова солдат пресерьезно сделал на караул и сказал насмешливым тоном:

–Приветствую Ваше Высочество!– И потом сердито добавил: – Прочь с дороги!.. И чтобы духу твоего здесь не было, шальной постреленок!

Толпа, хохоча, окружила бедного маленького принца и долго гналась за ним по дороге с гиком и криком:

–Дорогу Его Высочеству! Дорогу, дорогу принцу Валлийскому!

 

Глава IV. Начало бедствий принца

После нескольких часов упорного преследования толпа мало-помалу стала редеть и наконец оставила маленького принца в покое. Пока мальчик был еще в силах яростно отбиваться от своих мучителей, грозить им своим королевским гневом и с царским величием отдавать приказания, до тех пор он служил забавной потехой; но как только силы ему изменили и усталость заставила его замолчать, он потерял для них всякий интерес, и наконец все, один за другим, отстали от него в надежде найти где-нибудь в другом месте более интересную забаву. Как только маленький принц остался один, он осмотрелся кругом, но не узнал местности. Очевидно, он был где-то на окраине Лондона – вот все, что он знал. Он побрел наобум, сам не зная куда; скоро дома? стали редеть, и прохожих попадалось все меньше и меньше. Мальчик обмыл свои окровавленные ноги в ручье (протекавшем в той местности, которая теперь называется Фаррингтон-стрит), немного отдохнул и снова тронулся в путь. Наконец он очутился на огромном пустыре; здесь было разбросано несколько домов и высилась большая церковь. Принц сейчас же узнал эту церковь. Вся она была заставлена лесами; кругом копошились рабочие – очевидно, шли большие перестройки. Принц вздохнул свободнее: наконец-то кончатся его мучения!

«Это старая церковь «Серого Братства», которую король, мой отец, отобрал у монахов и отдал под приют для бедных, покинутых сирот; теперь она называется «Церковь Христова»,– подумал принц.– Конечно, здесь охотно окажут услугу сыну того, кто облагодетельствовал их на всю жизнь,– тем более что этот сын – такой же несчастный и покинутый, как и те, кто нашел или когда-нибудь найдет здесь приют».

Через минуту принц очутился в шумной толпе мальчуганов; они бегали, прыгали, кувыркались, играли в мяч и в чехарду – словом, забавлялись, кто во что горазд. Мальчики были одеты все одинаково, по моде того времени, установленной для мелких чинов духовного звания и для подмастерьев. У всех на голове были черные, плоские, маленькие, величиною с блюдце, шапочки, в которых не было ни пользы (потому что они были слишком малы и не прикрывали всей головы), ни тем более красоты. Из-под шапочки прямо, без пробора, падали на лоб подстриженные в кружок волосы; шею обхватывал большой воротник в виде брыжей; синий, длинный, до колен, плотно облегающий стан камзол с пышными рукавами, широкий красный кушак, ярко-желтые чулки с подвязками выше колен и открытые башмаки с большими металлическими пряжками довершали этот костюм. Все вместе выходило довольно безобразно.

Мальчики сейчас же бросили играть и обступили принца, который с врожденным достоинством обратился к ним с такой речью:

–Ребята, ступайте-ка, скажите вашему начальнику, что Эдуард, принц Валлийский, хочет его видеть.

Ответом на эти слова был оглушительный взрыв хохота; один мальчик грубо крикнул принцу:

–Уж не ты ли, оборвыш, посланный Его Высочества?

Принц гневно вспыхнул и сделал движение правой рукой, как будто хватаясь за шпагу, которой, впрочем, не оказалось. Этот жест не ускользнул от мальчиков; вся ватага опять захохотала, а один крикнул товарищам:

–Видели, братцы? Схватился за шпагу, точно настоящий принц!

Эта шутка была встречена новым взрывом смеха. Бедный Эдуард гордо выпрямился.

–Я в самом деле принц, и вам, пользующимся благодеяниями короля, моего отца, стыдно так обращаться со мной.

Хохот сделался оглушительным. Мальчик, который первый заговорил с принцем, крикнул товарищам:

–Эй вы, свиньи, рабы, нищие выкормки царственного его родителя! Что ж вы стоите, разинув рты? На колени, скорей на колени! Кланяйтесь и благодарите принца в лохмотьях!

Вся ватага с гиком и визгом бросилась на колени, насмешливо простирая к мальчику руки. Принц гневно оттолкнул ногой ближайшего.

–Вот тебе!– крикнул он, вне себя от гнева.– Будет с тебя на сегодня! Завтра тебя повесят!

Это уже переходило границы всякой шутки. Смех разом смолк и в один миг сменился яростью.

Послышались голоса:

–Держите его! В пруд его! Тащи его к водопою! Где собаки? Сюда, Лев! Сюда, Фангс!

Затем произошло нечто неслыханное: плебеи подняли руку на священную особу наследника английского престола и стали травить его собаками.

Когда настала ночь, принц опять очутился в самой населенной части города. Он был весь избит и окровавлен, а лохмотья его – сплошь забрызганы грязью. Он шел все дальше, вперед и вперед, ошеломленный и измученный, еле передвигая от усталости ноги. Он больше ни к кому не обращался с вопросами, зная, что все равно не получит ответа, а только навлечет на себя новую брань. Он шел, повторяя потихоньку: «Оффаль-Корд, Оффаль-Корд… как бы не забыть. Если мне удастся найти это место, пока я еще в силах двигаться,– я спасен. Эти люди, конечно, не откажутся отвести меня во дворец и удостоверить, что я не их сын. Узнают же меня, наконец, и я опять сделаюсь самим собою!» Минутами ему вспоминались побои, которые он вынес недавно в «Приюте Христа», и он говорил себе: «Когда я сделаюсь королем, я дам им не только приют и кусок хлеба, но непременно велю их учить. Для человека мало быть сытым; надо, чтоб у него были разум и сердце. Постараюсь это хорошенько запомнить, чтобы нынешний урок не пропал даром ни для меня, ни для моего народа. Только ученье облагораживает человека и делает его добрым и милосердным».

Фонари на улицах слабо мерцали; пошел дождик, поднялся ветер, наступила холодная, ненастная ночь. Бедный бездомный принц, бесприютный наследник английского престола, шел все вперед, углубляясь в запутанные лабиринты города, кишащие столичной голью и беднотой.

Вдруг какой-то пьяный верзила схватил его за шиворот с криком:

–Ах, так ты опять шататься по ночам! Опять возвращаешься домой без гроша,– готов побожиться! Если так, смотри – берегись!– я тебе все кости переломаю, не будь я Джон Канти!

Черноволосый принц: читать сказку, рассказ для детей, текст полностью онлайн

Была когда-то на свете большая страна, где все люди были рыжими, один только королевский сын уродился черноволосым. Ему после отцовой смерти на королевский трон положено садиться, да подданные из-за тех волос его видеть не хотят.

Старый король не знает, как быть, заранее опасается за свою страну и за сына. Стал король думать, как делу помочь. Всех расспрашивает, как черные волосы сына превратить в рыжие. Одни советуют одно, другие – другое, третьи – так, четвертые – этак. И мазали бедную его головушку, и терли, и мыли, и полоскали, но только всё напрасно – ничего не помогает. Волосы как были, так и остались черными. Поняли, что все напрасно, и оставили бедного принца в покое!

Но старый король день ото дня всё больше хмурится да злится, и сын уже не смеет ему на глаза показаться. Так оно и шло долгое время.

Вдруг однажды долетела до королевского замка молва, будто в таком-то и таком-то городе волосы могут сделать такими, какие только человек пожелает. Но для этого надо в тот город поехать и надолго там остаться.

Услыхал король и, не теряя ни минуты, собрал сына в дорогу и отправил в тот город на целых пять лет, строго наказав всё в точности исполнять, что бы ему ни посоветовали.

Ладно.

Может оно и хорошо, да кто знает! Поехал принц в тот город. Что с ним там только ни делали! Через пять лет посылает король за сыном слугу, а у принца тем временем волосы еще чернее стали. Стыдно принцу домой возвращаться, а надо.

Прошли они со слугой большую часть пути, стала принца жажда мучить. Спрашивает он слугу, не знает ли тот какого колодца поблизости.

– Знаю, – отвечает слуга, – сейчас к нему подойдем.

Долго ли, коротко ли, подошли они к колодцу. А колодец тот такой глубокий, что никак из него не напьешься, никак до воды не дотянешься, только если один другого за ноги держать станет. Тут негодяй-слуга и говорит принцу:

– Подожди, сперва я попробую, какова водица, а ты меня держи покрепче. Держит принц слугу за ноги, а тот напился и говорит:

– Ох, и хороша же вода!

Настала очередь принца. Только он вниз головой повис, закричал ему негодник-слуга :

– Теперь ты в моей власти! Или я тебя утоплю или клянись, что станешь мне навеки слугой, а меня принцем объявишь!

Что оставалось бедняге-принцу делать? Поклялся он своему слуге страшной клятвой и стал ему прислуживать. Пришли они в королевский дворец, а король-отец с матерью-королевой радуются, ведь сын теперь тоже рыжий стал! Подданные и придворные рыжего принца разве что на руках не носят!

Да только фальшивый принц места себе не находит, боится, как бы кто всей правды о нем не узнал. Думал-думал, хитрость удумал и притворился больным.

Король с королевой охают, велят лекарей звать, а лекари его всевозможным снадобьями пичкают. Он, шельмец, ничего в рот не берет, все об одном просит, чтоб слугу к волшебному колодцу отправили, он, дескать, из того колодца воды попьет и сразу поправится. Знал подлый обманщик, что колодец дракон стережет и настоящему принцу там конец придет, и тогда о его подлости никто никогда не дознается.

Пришлось бедному принцу в путь собираться и за водой идти. Добрался он до колодца, увидал дракона и горько заплакал:

– Ах! Несчастный, разнесчастный я человек!

И слезы его так и полились в колодец. Одна слеза упала дракону на слепой глаз и он тут же прозрел. Стал его дракон спрашивать, почему он плачет.

– Как же мне не плакать, – жалуется принц. – Мне воды надо, а я не знаю, как набрать.

– Не бойся, – кричит ему дракон из колодца, – спусти вниз кувшин, я тебе воды наберу.

Опустил принц пустой кувшин, а дракон подал ему полный. Вернулся принц домой, плут-слуга той воды напился, вскочил на ноги бодрый, будто ничем и не хворал.

Но вскоре снова хворым притворился.

– Я, – говорит, – только тогда поправлюсь, коли слуга приведет мне из стеклянного замка красавицу Флориану.

Пришлось принцу снова в путь собираться. Строго-настрого велят ему спешить и без Флорианы домой не возвращаться.

Бредет наш принц и горькую думу думает, до чего же он дожил и что его дальше ждет. Вдруг видит – полчища муравьев через дорогу перебираются. Красиво идут, ряд за рядом, будто солдаты. Остановился принц, ждет: вдруг шаг шагнешь да какого-нибудь муравьишку раздавишь! Самым последним большой муравей с короной на голове двигался. Поблагодарил он нашего принца, что его подданных не обидел, и сказал, если какая-нибудь помощь потребуется, – пусть о нем вспомнит.

Умолк муравей, а принц дальше пошел своей дорогой.

Вскоре попал он в березовую рощу. Видит – две птицы в силке крыльями трепещут, выбраться не могут. Он птичек освободил и выпустил на волю. Птички весело защебетали и тоже помочь посулились.

Вышел принц из рощи – к ручью подошел, а там на берегу бьется на песке рыба, а у той рыбы на голове жемчужная корона. Он поднял рыбу и в воду кинул.

Поплыла рыба, а потом голову с короной из воды высунула и говорит:

– Я тебе еще отслужу, – хвостом взмахнула и ушла под воду.

Долго ходил наш принц по разным краям, пока наконец не набрел на стеклянный замок. Торопится принц, чтоб еще засветло туда добраться. Подходит- а в воротах Баба-Яга с обнаженным мечом караул несет. Он ей учтиво поклонился, а она не отвечает, лишь злобно на принца косится. Как, мол, он сюда явиться посмел ? Вот-вот ему голову с плеч снесет. Наш бедняга объясняет, что не его вина, сам бы он никогда сюда не пришел, но только там-то и там-то захворал принц и до тех пор на ноги не встанет, пока Флориану в жену не получит.

– Это дело другое, – отвечает Баба-Яга. – Значит, ты ни в чем не виноват!

– и ведет его в замок. – Отдыхай, – говорит, – завтра побеседуем. Подала ему сытный ужин и показала, где спать ложиться. Поел принц и уснул, как убитый. Утром является к нему Баба-Яга с обнаженным мечом и говорит:

– Не ты первый, сынок, за Флорианой явился. Много здесь таких перебывало, но я ее лишь тому отдам, кто как следует на меня поработает.

Понял принц, что шутки плохи. Да только ведь без Флорианы нельзя ему домой возвращаться. Решил счастья попытать.

– Вот и ладно, сынок, вот и ладно, – кивнула головой Баба-Яга. – Собирайся на работу!

Пошла в кладовую, вынесла меру мака и с мерой проса хорошенько перемешала.

– Получай. Все перебери до зернышка, и чтоб к вечеру было готово! – сказала, повернулась и пошла к воротам.

– Ну, и задала же ты мне задачу, – сказал сам себе принц, – слыханное ли дело, мак от проса отделить!

Стало ему своей головы жалко. Да к счастью, вспомнил он про большого муравья с короной, а тот уже тут как тут, стоит перед ним, за ним следом валом-валят муравьишки поменьше.

– Ничего не бойся, принц, – воскликнул Король-муравей, – вот мы и пришли тебе на помощь. Ступай, погляди на замок, а мы пока все зерно переберем.

И часа не прошло, как муравьи все сделали, принц вернулся – нету муравьишек, только мак лежит отдельно, а просо – отдельно. Стало солнце заходить. Злобная Баба-Яга с обнаженным мечом примчалась. Ну, быть принцу без головы! Да увидала две кучки зерна и сразу подобрела:

– Вот и славно, – говорит, – вижу, что ты постарался. Теперь поужинай да отдохни! Только это еще не все, завтра получишь другую работу.

Принц-то собирался уже Флориану в замок вести, но услыхав ведьмины речи, потерял аппетит и сон. Целую ночь глаз не сомкнул, все с боку на бок ворочался.

Только заря занялась, а Баба-Яга уже тут как тут, ставит на стол два пузырька и говорит:

– Набери в эти пузырьки живой и мертвой воды, хотя бы по капельке и к вечеру возвращайся, а коли задержишься, не сносить тебе головы.

Повернулась и пошла ворота сторожить.

Стал принц думать-гадать, что за вода такая и где ее взять. Вдруг слышит, кто-то в окошко стучится. Поглядел – а там две птички. Те самые, которых он из силка вызволил. Принц окно распахнул, слышит одна птичка щебечет: «Не печалься, мы тебе поможем, принесем воду живую и мертвую. К вечеру жди.»

Полетели птички в далекие края.

Принц тем временем по саду гуляет. Он вернулся, а птички уже в окно влетают, из своих клювов в пузырьки воду капают – живую и мертвую, и говорят:

– Бери! Коли спросит Баба-Яга, где воду взял, отвечай, что мертвая вода – слеза разбойного сына, а живая – слеза отца, который горько его оплакивает.

Упорхнули птицы, примчалась Баба-Яга, а принц ей живую и мертвую воду подает и рассказывает про то, что от птичек узнал. Взяла Баба-Яга склянки, похвалила принца. Но Флориану не отдает, покуда он ей еще одну службу не сослужит. А какую – завтра узнает.

Не спалось принцу и ужин был ему не впрок.

Только солнце взошло, Баба-Яга явилась:

– Пойдем со мной, – говорит.

Хватает принца за руку, на морской берег ведет и громким голосом кричит:

– Я свой золотой перстень в море обронила! Коли ты его до вечера не достанешь, быть тебе без головы.

Оставила принца, а сама ворота сторожить побежала.

Печально бродит принц по берегу морскому. Не знает, что делать. Может в воду кинуться. Тут раздался громкий всплеск: глядит принц, а из воды рыба выскакивает, та самая, которую он в ручей пустил, на голове жемчужная корона блестит.

– Не печалься, принц – говорит ему рыба. – Я тебе на помощь пришла, сейчас найду перстень.

И приказала всем рыбам в море перстень искать. Искали они с утра до полудня, с полудня до вечера, а найти не могут. Уже и принц и королева-рыба беспокоиться начали, вдруг какая-то рыбешка перстень нашла и отдала своей королеве. Та выбросила перстень на берег и скрылась в волнах.

Обрадовался принц, схватил перстень, к Бабе-Яге спешит.

– Ну, где перстень? – ухмыляется Баба-Яга, а сама уже меч поднимает.

– Вот он! – отвечает принц, и перстень протягивает.

– Ох, и повезло тебе, – удивилась старая, – Ох, и повезло же! Ну, ладно. Коли я что пообещала, значит сделаю. Только вы с Флорианой эту ночь еще здесь поночуйте.

Принцу и ужин пришелся по вкусу и спал он сладко. А Баба-Яга всю ночь глаз не сомкнула. Затопила печь, пироги в дорогу испекла. На заре разбудила Флориану. Та мигом собралась, прихватила с собой склянки с живой и мертвой водой. Перед замком уже кони наготове стоят и карета богатая. Уселись Флориана с принцем и благополучно прибыли в королевский дворец.

Увидал подлый слуга красу-девицу, сразу выздоровел. А Флориана на него и глядеть не желает. Уж больно ей принц – ее освободитель – по сердцу пришелся. Заметил такое дело негодник-слуга, обозлился и, чтобы спрятать концы в воду, зазвал королевского сына в сад и там убил. Прибежала Флориана, увидала мертвого принца, брызнула на него живой водой и принц тут же ожил. И, о! Чудо из чудес! В ту же минуту его черные волосы стали рыжими. Рассказал ей принц, что с ним произошло и как дело было.

А тут негодяй-слуга бежит, опять хочет на королевского сына напасть. Но Флориана брызнула на него мертвой воды – тут ему и конец пришел.

То-то было радости! Родители своего родного сына и невестку-красавицу обнимают, целуют.

Сыграли веселую свадьбу и все радовались вместе с ними.

Сказка Счастливый Принц, Оскар Уайльд

На высокой колонне, над городом, стояла статуя Счастливого Принца. Принц был покрыт сверху до низу листочками чистого золота. Вместо глаз у него были сапфиры, и крупный алый рубин сиял на рукоятке его шпаги.

Все восхищались Принцем.

— Он прекрасен, как флюгер-петух! — молвил некий городской советник, жаждавший прослыть за тонкого ценителя искусств.

— Но, конечно, флюгер полезнее! — прибавил он тотчас же, опасаясь, что его уличат в непрактичности; а уж в этом он не был повинен.

— Постарайся быть похожим на Счастливого Принца! — убеждала нежная мать своего мальчугана, который все плакал , чтобы ему дали луну. — Счастливый Принц никогда не капризничает !

— Я рад , что на свете нашелся хоть единый счастливец! — бормотал гонимый судьбой горемыка, взирая на эту прекрасную статую.

— Ах, он совсем как ангел! — восхищались приютские девочки, толпою выходя из собора в ярко-пунцовых пелеринках и чистых белоснежных передниках.

— Откуда вы это знаете? — возразил учитель математики. — Ведь ангелов вы никогда не видали.

— О, мы часто их видим во сне! — отозвались приютские девочки, и учитель математики нахмурился и сурово взглянул на них: ему не нравилось, что дети видят сны.

Как-то ночью пролетала тем городом Ласточка. Ее подруги, вот уже седьмая неделя, как улетели в Египет, а она задержалась тут, потому что была влюблена в гибкую красавицу-тростинку. Еще ранней весною она увидала ее, гоняясь за желтым большим мотыльком, да так и застыла, внезапно прельщенная стройностью ее девичьего стана.

— Хочешь, я полюблю тебя? — спросила Ласточка с первого слова, так как любила во всем прямоту; и тростинка поклонилась ей в ответ.

Тогда Ласточка стала кружиться над нею, изредка касаясь воды и, оставляя за собой серебряные струи. Так она выражала любовь. И так продолжалось все лето.

— Что за нелепая связь! — щебетали остальные ласточки. — Ведь у тростинки ни гроша за душою и целая куча родственников.

Действительно, вся эта речка густо заросла камышом. Потом наступила осень, и ласточки все улетали.

Когда все они улетели, Ласточка почувствовала себя сиротою, и эта привязанность к тростинке показалась ей очень тягостна.

— Боже мой, ведь она как немая, ни слова не добьешься от нее, — говорила с упреком Ласточка: — и я боюсь, что она кокетка: флиртует со всяким ветерком.

И правда, чуть только ветер, тростинка так и гнется, так и кланяется.

— Пускай она домоседка, но ведь я-то люблю путешествовать, и моей жене не мешало бы тоже любить путешествия.

— Ну что же, полетишь ты со мною? — наконец спросила она, но тростинка только головой покачала; она так была привязана к дому!

— Ах, ты играла моею любовью! — крикнула Ласточка. — Прощай же, я лечу к пирамидам! — И она улетела. Целый день летела она и к ночи прибыла в городе.

— Где бы мне здесь остановиться? — задумалась Ласточка. — Надеюсь, город уже приготовился достойно встретить меня?

Тут она увидела статую за высокой колонной.

— Вот и отлично. Я здесь и устроюсь: прекрасное местоположение и много свежего воздуху.

И она приютилась у ног Счастливого Принца:

— У меня золотая спальня! — разнеженно сказала она, озираясь. И она уже расположилась ко сну и спрятала головку под крыло, как вдруг на нее упала какая-то тяжелая капля.

— Как странно! — удивилась она. — На небе ни единого облачка. Звезды такие чистые, ясные, — откуда же взяться дождю? Этот северный климат Европы ужасен. Моя тростинка любила дождь, но она ведь такая эгоистка.

Тут упала другая капля.

— Какая же польза от статуи, если она даже от дождя неспособна укрыть. Поищу-ка себе пристанища где-нибудь у трубы на крыше. — И Ласточка решила улетать.

Но не расправила она еще крыльев, как упала и третья капля.

Ласточка посмотрела вверх, и что же увидела она!

Глаза Счастливого Принца были наполнены слезами. Слезы катились по его золоченым щекам. И так прекрасно было его лицо в сиянии лунных лучей, что Ласточка преисполнилась жалостью.

— Кто ты такой? — спросила она.

— Я Счастливый Принц.

— Но зачем же ты плачешь? Ты меня промочил насквозь.

— Когда я был жив и у меня было живое человеческое сердце, я не знал, что такое слезы, — ответила статуя. — Я жил во дворце San-Souci, куда скорби вход воспрещен. Днем я в саду забавлялся с товарищами, а вечером я танцевал в главной зале. Сад был окружен высокой стеною, и я ни разу не догадался спросить, что же происходит за ней. Вокруг меня все было так роскошно! «Счастливый Принц» — величали меня приближенные, и вправду я был счастливый, если только в наслажденьях счастье. Так я жил, так и умер. И вот теперь, когда я уже не живой, меня поставили здесь, наверху, так высоко, что мне видны все скорби и вся нищета, какая только есть в моей столице. И хотя сердце теперь у меня оловянное, я не могу удержаться от слез.

«А, так ты не весь золотой!» — подумала Ласточка, но, конечно, не вслух, потому что была достаточно вежлива.

— Там, далеко, в переулке, я вижу убогий дом, — продолжала статуя тихим мелодическим голосом. — Одно окошко открыто, и мне видна женщина, сидящая возле стола. Лицо у нее изможденное, руки огрубевшие и красные, они сплошь исколоты иголкой, потому что она швея. Она вышивает цветы страстоцветы на шелковом платье прекраснейшей из фрейлин королевы, для ближайшего придворного бала. А в постельке, поближе к углу, ее больное дитя. Ее мальчик лежит в лихорадке и просит, чтобы ему дали апельсинов. У матери же нет ничего, только речная вода. И вот этот мальчик плачет. Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! Не снесешь ли ты ей рубин из моей шпаги? Ноги мои прикованы к моему пьедесталу, и я не в силах сдвинуться с места,

— Меня ждут, не дождутся в Египте, — ответила Ласточка. — Мои подруги кружатся над Нилом и беседуют с пышными лотосами. Скоро они полетят на ночлег в усыпальницу великого царя. Там почивает он сам, фараон, в своем роскошном гробу. Он закутан в желтые ткани и набальзамирован благовонными травами. Шея у него обвита бледно-зеленой нефритовой цепью, а руки его, как осенние листья.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! Останься здесь на одну только ночь и будь моею посланницей. Мальчику так хочется пить, а мать его так печальна.

— Не очень-то мне по сердцу мальчики. Прошлым летом, когда я жила над ракою, дети мельника, злые мальчишки, швыряли в меня каменьями. Конечно, где им попасть! Мы, ласточки, слишком увертливы. К тому же мой род знаменит быстротой, но все же в этом швырянии камней, по-моему, мало почтительности.

Однако Счастливый Принц был так опечален, что Ласточка пожалела его.

— Здесь очень холодно, — сказала она: — но ничего, эту ночь я останусь с тобою и буду у тебя на посылках.

— Благодарю тебя, крошка-Ласточка, — молвил Счастливый Принц.

И вот Ласточка выклевала крупный рубин из шпаги Счастливого Принца и полетела с этим рубином над городскими крышами. Она пролетала над колокольней собора, где беломраморные изваяния ангелов. Она пролетала над королевским дворцом и слышала звуки танцев. На балкон вышла красивая девушка, и с нею ее возлюбленный.

— Какое чудо эти звезды, — сказал ей возлюбленный — и какое чудо власть любви.

— Надеюсь, мое платье поспеет к придворному балу, — ответила она ему. — Я велела на нем вышить страстоцветы, но швеи ведь так ленивы.

Она пролетала над ракою и видала огни на корабельных мачтах. Она пролетала над Гетто и видела старых евреев, заключающих между собою сделки и взвешивающих монеты на медных весах. И, наконец, она прилетала к убогому дому и посмотрела туда. Мальчик метался в жару, а мать его крепко заснула, — она так была утомлена. Ласточка пробралась в каморку и положила рубин на стол, рядом с наперстком швеи. Потом она стала беззвучно кружиться над мальчиком, навевая на его лицо прохладу.

— Как мне стало прохладно! — сказал ребенок. — Значит, я скоро поправлюсь. — И он впал в приятную дремоту.

А Ласточка возвратилась к Счастливому Принцу и рассказала ему обо всем.

— И странно, — прибавила она: — хотя на дворе и стужа, мне теперь нисколько не холодно.

— Это потому, что ты сделала доброе дело, — объяснил ей Счастливый Принц.

И Ласточка задумалась над этим, но тотчас же задремала. Стоило ей задуматься, и она впадала в дремоту.

На рассвете она полетела на речку купаться.

— Странное, необъяснимое явление! — сказал профессор орнитологии, проходивший в ту пору по мосту. — Ласточка — среди зимы!

И он напечатал об этом в одной из местных газет пространное письмо в редакцию. Все цитировали это письмо: оно было наполнено словами, которых ни один не понимал.

«Сегодня же ночью — в Египет!» — подумала Ласточка, и сразу ей стало весело.

Она осмотрела весь город, каждый общественный памятник и долго сидела на шпиле соборной колокольни. Куда бы она ни явилась, воробьи принимались чирикать: «что за чужак! что за чужак!» — и звали ее знатной иностранкой, что было для нее чрезвычайно лестно.

Когда же взошла луна, Ласточка вернулась к Счастливому принцу.

— Нет ли у тебя поручений в Египет? — громко спросила она. — Я сию минуту улетаю.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! — молвил Счастливый Принц. — Останься на одну только ночь.

— Меня ожидают в Египте, — ответила Ласточка. — Завтра подруги мои полетят на вторые пороги Нила. Там гиппопотамы лежать в тростниках, и на великом гранитном престоле восседает там бог Мемнон. Всю ночь он глядит на звезды, а когда засияет денница, он приветствует ее радостным кликом. В полдень желтые львы сходят к реке на водопой. Глаза у них — зеленые бериллы, а рев их громче, чем рев водопада.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! — молвил Счастливый Принц. — Там, далеко, за городом я вижу в мансарде юношу. Он склонился над столом, над бумагами. Перед ним завядшие фиалки. Его губы алы, как гранаты, его черные волосы вьются, а глаза его больше и мечтательные. Он торопится закончить свою пьесу для директора театра, но он слишком озяб, огонь догорел у него в очаге, и от голода он лишается чувств.

— Хорошо, я останусь с тобой до утра! — сказала Ласточка Принцу. У нее, в сущности, было доброе сердце. — Где же у тебя другой рубин?

— Нет у меня больше рубинов, увы! — молвил Счастливый Принц. — Мои глаза — это все, что осталось. Они сделаны из редкостных сапфиров и тысячу лет назад были привезены из Индии. Выклюй один из них и отнеси к тому человеку. Он продаст его ювелиру и купит себе пищи и дров, и закончить свою пьесу.

— Милый Принц, я этого не сделаю! — И Ласточка стала плакать.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! Исполни волю мою!

И выклевала Ласточка у Счастливого Принца глаз и полетела к жилищу поэта. Ей было нетрудно проникнуть туда, ибо крыша была дырявая. Юноша сидел, закрыв лицо руками, и не слыхал трепетания крыльев. Только потом он заметил сапфир в пучке увядших фиалок.

— Однако меня начинают ценить! — радостно крикнул он. — Это от какого-нибудь знатного поклонника. Теперь-то я могу окончить мою пьесу! — И счастье было на лице у него.

А утром Ласточка отправилась в гавань. Она села на мачту большого корабля и стала оттуда смотреть, как матросы выгружали веревками из трюма какие-то ящики.

— Дружнее! Дружнее! — кричали они, когда ящик поднимался наверх.

— А я улетаю в Египет! — сообщила им Ласточка, но на нее никто не обратил внимания.

Только вечером, когда взошла луна, она возвратилась к Принцу.

— Теперь уже, наверное, прощай! — издали закричала она.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! — отозвался Счастливый Принц. — Не останешься ли ты до утра?

— Теперь зима, — ответила Ласточка, — и скоро здесь пойдет холодный снег. А в Египте теплое солнце на зелени пальм, и крокодилы вытянулись в тине и лениво глядят по сторонам. Мои подруги вьют уже гнезда в Баальбековом храме, а белые и розовые голуби смотрят на них и воркуют. Милый Принц, я не могу остаться, но я никогда не забуду тебя и, когда наступить весна, я принесу тебе оттуда, из Египта, два драгоценных камня, вместо тех, которые ты отдал. Алее, чем алая роза, будет рубин у тебя и сапфир голубее волны.

— Внизу, на бульваре, — молвил Счастливый Принц, — стоит маленькая девочка со спичками. Она уронила их в канаву, они испортились, и ее отец прибьет ее, если она возвратится без денег. Она плачет. У нее ни башмаков, ни чулок, и голова у нее непокрытая. Выклюй другой мой глаз, отдай его девочке, и отец не тронет ее.

— Я могу остаться с тобою, — ответила Ласточка, — но выклевывать твой глаз не могу. Ведь тогда ты будешь слепой.

— Ласточка, Ласточка, крошка-Ласточка! — молвил Счастливый Принц, — исполни волю мою.

И выклевывала снова у Принца маленькая Ласточка глаз, и подлетала к девочке и уронила ей сокровище в руку.

— Какое красивое стеклышко! — воскликнула маленькая девочка и, смеясь, побежала домой.

Ласточка возвратилась к Принцу.

— Теперь, когда ты слепой, я останусь с тобою навыки.

— Нет, моя милая Ласточка, — ответил несчастный Принц: — ты должна отправиться в Египет.

— Я останусь с тобой навеки, — сказала Ласточка и уснула у ног его.

А с утра целый день просидела она у него на плече и рассказывала ему о том, что видела в далеких краях: о розовых ибисах, которые длинной фалангой стоять вдоль Нильского берега и клювами вылавливают золотую рыбку; о Сфинксе, старом, как мир, живущем в пустыне и знающем все; о купцах, которые медленно шествуют рядом со своими верблюдами, с янтарными метками в руках; о Царе Лунных гор, который черен, как черное дерево, и поклоняется большому куску хрусталя; о великом Зеленом Змее, спящем в пальмовом дереве: нужно двадцать жрецов, чтоб кормить его медовыми пряниками; о пигмеях, что плавают по озеру на плоских широких листьях и вечно сражаются с бабочками.

— Милая Ласточка, — молвил Счастливый Принц, — обо многом удивительном рассказываешь ты. Но самое удивительное в мире это — людские страдания. Нет чуда чудеснее нужды. Облети же, милая, мой город и расскажи мне все, чти ты увидишь там.

И Ласточка полетала над столицей и видела, как в пышных палатах ликуют богатые, а бедные сидят у их порога. В темных закоулках побывала она и видела бледные личики истощенных детей, печально глядящих на черную улицу. Под мостом два маленьких мальчика лежали обнявшись, стараясь согреться.

— Нам хочется есть! — повторяли они.

— Здесь не полагается валяться! — закричал на них сторож. И снова они вышли под дождь.

Ласточка возвратилась к Принцу и поведала все, что видела.

— Я весь позолоченный, — молвил Счастливый Принц. — Сними с меня золото, листок за листком, и раздай его тем, кто нуждается. Люди, покуда живут, думают, что в золоте счастье.

Листок за листком Ласточка снимала со статуи золото, покуда Счастливый Принц не сделался тусклым и блеклым. Листок за листком раздавала она его чистое золото бедным, и детские щеки розовели, и дети начинали смеяться и затевали на улицах игры.

— А у насесть хлеб! — кричали они.

Потом пришел снег, а за снегом пришел и мороз. Как серебряные сделались улицы, сверкающие и блестящие; сосульки, как хрустальные кинжалики, повисли на крышах домов; все закутались в шубы, и мальчики в красных шапочках катались по льду на коньках.

Ласточка, бедная, зябла и мерзла, но Принца не хотела покинуть, так как очень любила его. Она украдкой подбирала у булочной крошки и хлопала крыльями, чтобы согреться. Но наконец она поняла, что настало ей время умирать. Только у нее и хватило силы — в последний раз взобраться Принцу на плечо.

— Прощай, милый Принц! — прошептала она. — Ты позволишь мне поцеловать твою руку?

— Я рад, что ты наконец улетаешь в Египет, — ответил Счастливый Принц. — Ты слишком долго здесь оставалась; но ты должна поцеловать меня в губы, потому что я люблю тебя.

— Не в Египет я улетаю, — ответила Ласточка. — Я улетаю в обитель Смерти. Смерть и Сон не родные ли братья? И она поцеловала Счастливого Принца в уста и упала мертвая к его ногам. И в ту же минуту страшный треск раздался у статуи внутри, словно что-то там разорвалось. Это раскололось оловянное сердце. Воистину был жестокий мороз.

Рано утром внизу на бульваре гулял городской голова, а с ним городские советники. Проходя мимо колонны Принца, голова посмотрел на статую.

— Боже! Какой стал оборвыш этот Счастливый Принц! — воскликнул городской голова.

— Именно, именно оборвыш! — подхватили городские советники, всегда с головой соглашающиеся.

И они приблизились к статуе, чтобы ее осмотреть.

— Рубина уже нет в его шпаге, глаза его выпали, и позолота с него сошла, — продолжал городской голова. — Он хуже любого нищего!

— Именно, хуже нищего! — подтвердили городские советники.

— А у ног его валяется какая-то мертвая птица. Нам следовало бы издать постановление: птицам здесь умирать воспрещается.

И секретарь городского совета тотчас же занес это предложение в книгу.

И свергли статую Счастливого Принца.

— В нем уже нет красоты, а стало быть, нет и пользы! — говорил в университете профессор эстетики.

И расплавили статую в горне, и созвал голова городской совет, и решали, что делать с металлом. — Сделаем новую статую! — предложил городской голова. — И эта новая статуя пускай изображает меня!

— Меня! — сказал каждый советник, и все они стали ссориться. Недавно мне довелось о них слышать: они ссорятся и доныне.

— Удивительно! — сказал главный литейщик. — Это разбитое оловянное сердце не хочет расплавляться в печи. Мы должны его выбросить вон.

И швырнули его в кучу сора, где лежала и мертвая Ласточка.

И повелел Господь ангелу Своему:

— Принеси Мне самое ценное, что ты найдешь в этом городе.

И принес Ему ангел оловянное сердце и мертвую птицу.

— Справедливо ты выбрал, — сказал Господь. — Ибо в Моих райских садах эта малая пташка будет теперь во веки веков, а в Моем золотом чертоге Счастливый Принц будет воздавать Мне хвалу.

Иллюстрации: Л.Тодорова.

Бедный принц, Индийские народные сказки, Арабские ночные сказки, Моральные истории

В деревне жил бедный фермер. Он прожил тяжелую жизнь. Бедность была не единственным бедствием его жизни. Он был женат восемь лет, но его жена все еще оставалась бездетной. Муж и жена очень переживали по этому поводу.

Они соблюдали посты и посещали святыни, чтобы получить благословение с детьми. Но ничего не вышло.

Тем временем по соседству поселилась молодая пара. Они были счастливыми людьми.Спустя год у молодой пары родился сын. Фермер и его жена также пошли к ним домой, чтобы поздравить их. Молодая пара встретила их с распростертыми объятиями, так как семьи уже сдружились.

Вернувшись домой, фермер и его жена поклонялись Господу Ганешу и просили его благословения хотя бы на одного ребенка. На их молитвы был дан ответ. Вскоре у них родился ребенок мужского пола. Фермер и его жена плакали от радости.

Фермер называет своего сына принцем, потому что для них он был не меньше, чем принц.Принц был в центре их любви и внимания. Князь рос. Родители выполнили все желания сына.

Слишком много снисходительности балуют ребенка. Он становился непреклонным. Он делал все, что хотел. Даже за свою жертву бедный фермер и его жена дали принцу все хорошее, чтобы поесть.

Переедание делало Принца толстяком. Другие ребята называли его обжорой. Однажды Принц принес из чьего-то сада партию манго. Он съел их все, несмотря на совет матери не делать этого.Ночью болел живот. Его внутренности вздрогнули, и у него начались свободные движения. Мать забеспокоилась. Фермер ушел к
другая деревня на важной работе.

Утром мать посоветовала принцу.

«В соседней деревне живет местный врач по имени Мудамал. Говорят, что одна доза его лекарства лечит любую болезнь. Вы должны пойти к нему. Расскажите ему о своей проблеме и внимательно выслушайте его инструкции. Твоего отца здесь нет, чтобы взять тебя с собой «.

Князь был в плохом состоянии.Он побежал в сторону ближайшего села, где жил местный врач. Врач Мудамал знал отца принца. Он сразу дал принцу большую дозу лекарства. Мальчик почувствовал некоторое облегчение. Его попросили лечь на раскладушку, которая стояла за дверью.

Через несколько минут боль утихла, и живот больше не вздрагивал. Принц встал и поговорил с доктором. ‘Дядя! Теперь я чувствую себя хорошо. Скажите, что мне есть? »

Врач сказал: «Сынок, ты страдал из-за переедания.Все, что вы едите, ешьте понемногу в течение нескольких дней. Считайте себя птицей и ешьте столько, сколько ест птица. Помните корм для птиц «.

Принц был медлительным мозгом. Он посмотрел на доктора в полном замешательстве. Врач сказал: «Скажите матери, что она должна дать вам корм для птиц. Она поймет. »

Принц все еще боялся, что он это забудет. Так. он решил пойти домой и повторить «Корм для птиц». Корм для птиц «всю дорогу. Таким образом, он отправился домой. По дороге он увидел множество птиц и теперь скандировал» Корм ​​для птиц «, отвлекаясь на них.

Он прошел мимо поля и скандировал: «Птицы кормят — кормят птиц». Фермер, который работал на своем поле, крикнул: «Эй, мальчик! Что ты скажешь?»

Принц невинно ответил: «Птицы кормят, птицы кормят».

Разгневанный фермер упрекнул: «Я сею свое поле, а вы приглашаете птиц покормиться моими семенами». Если птицы питаются моими семенами, что будет расти на моем поле? Скажи: «Птицы держитесь подальше», или я тебя побью ».

Принц впервые увидел внешний мир. До сих пор он жил жизнью, которую защищали любящие родители.

Напуганный фермером он скандировал. «Птицы, держитесь подальше. Птицы, держитесь подальше!»

Он продолжал распевать это. На некотором расстоянии поджидал ловец птиц после того, как поставил сеть, чтобы поймать птиц. Когда ловец птиц услышал, как Принц сказал: «Птицы, держитесь подальше», он пришел в ярость.

Он кричал: «Глупый мальчик, перестань так говорить, или я выбью тебе зубы. Вы зовете птиц держаться подальше? Почему вы ведете себя как мой враг:« Я даже не знаю вас ».

Принц пробормотал: «Сэр, я иду после посещения врача.Вот почему я повторяю «Птицы, держитесь подальше». Доктор хотел, чтобы я это запомнил ».

Птицелов не был удовлетворен, и объяснение принца не имело смысла. Итак, он сильно ударил бедного принца и приказал: «Ты должен сказать« Попади в ловушку, будь в ловушке, если не хочешь еще раз ».

Бедный принц кричал: «Попади в ловушку! Попади в ловушку! » Плача и пение, мальчик пошел вперед.

Чуть дальше группа воров собиралась строить план большого ограбления. Тем временем Принц подошел к ним и начал петь.«Попади в ловушку… Попади в ловушку».

Вор услышал это и обратил внимание других на то, что говорил мальчик. Пение Принца раздражало банду. Воры схватили принца и повалили его. Князь не мог понять, за что его бьют.

Он плакал: «Дядя, я иду к себе домой, но почему вы меня бьете? Что плохого я сделал? »

Глава банды сказал: «Идиот! Мы планируем большое ограбление, а вы хотите, чтобы мы оказались в ловушке? Какой плохой знак вы создаете: «Мы сломаем вам шею, если вы снова скажете эти обескураживающие слова»

Принц рыдал: «Я ничего не понимаю.Скажите, что мне сказать? Я скажу то, что ты говоришь

Вор сказал: «Удачи тебе».

Оттуда пошел Принц, повторяя: «Удачи тебе».

Впереди шла похоронная процессия. Человек из процессии услышал, как принц сказал: «Удачи тебе».

В таком серьезном случае желать удачи было странно. Человек потерял хладнокровие
и говорил с другими. «Посмотрите на этого злого мальчика! В трауре он желает нам удачи».

Многие спрашивали Принца, почему он говорит такие неуместные вещи.

Принц попытался объяснить, но не смог. Скорбящие сказали князю: «Чья-то смерть — печальное событие. В этом нет ничего хорошего. Вы должны сказать… Как грустно ».

Тщательно сбитый с толку принц отошел нараспев. ‘Как грустно! Как грустно!»

Вдруг он увидел большую свадебную вечеринку, идущую с противоположной стороны. Люди пели и танцевали во главе вечеринки. Принц отошел на обочину дороги и стал смотреть на разгул. Фактически это был брак настоящего князя того государства.Солдат услышал, как бедный принц скандировал «Как грустно, как грустно».

Солдаты сообщили об этом королю. Бедный принц был схвачен солдатами и представлен королю. Король хотел знать, почему мальчик считал женитьбу принца печальным событием. Бедный принц горько плакал.

Царь спросил: «Мальчик?» Почему ты говоришь «Как грустно!» по этому счастливому случаю свадьбы моего сына? Почему тебе это грустно? »

Принц очень испугался. Он пробормотал: «Сэр! Мне не грустно по поводу свадьбы твоего сына. Доктор попросил меня сказать эти вещи.»

‘Доктор?’ король был удивлен. Он попросил Принца рассказать ему всю историю.

Принц рассказал обо всем, начиная с поедания манго. История рассмешила короля. Он понял, что мальчик невиновен. Он просил Принца говорить о счастливых случаях: «Много счастливых возвращений дня».

Король попросил одного из солдат проводить принца к его матери. Мать была потрясена, увидев плачущего принца и солдата. Из-за полученных ударов Принц получил синяки и побои.

Принц цеплялся за свою мать и рыдал: «Мама! Почему один мужчина просит тебя что-то сказать, а другой бьет тебя за то, что ты говоришь то же самое?»

Мать утешала: «Успокойся, сынок. Эти слова означают разные вещи в разных ситуациях «.

Принц озадаченно посмотрел на мать. Она похлопала его и сказала: «Спи, сынок. Ты слишком невинен и слишком молод, чтобы понять это».

Но он не мог заснуть из-за боли в теле, хотя боль в животе стала забытой.

.

История любви Маленького принца Консуэло де Сент-Экзюпери

«… Никогда не следует слушать цветы, нужно только смотреть на них и вдыхать их аромат. Моя ароматизировала всю мою планету. Но я не знала горячего наслаждаться ее благодатью … дело в том, что я не знал, как ничего понять! Она окатила меня своим ароматом и своим сиянием. Мне никогда не следовало убегать от нее … я должен был догадаться вся привязанность, которая стояла за ее бедными маленькими хитростями.Цветы такие несовместимые! Но я был слишком молод, чтобы знать, как любить ее… »

Как оценить эту, такую ​​личную, уникальную историю?
За стиль письма я бы сказал 3,5, но за то, что он показал мне, я буду дайте ему 5.

Я сомневаюсь, что есть много людей вокруг, которые не слышали о Сент-Экзюпери и его рассказе о Маленьком принце — летчике, застрявшем в пустыне, который встречает молодого принца во время путешествия по звездам — ​​и о преданность / любовь этого молодого принца к своей розе, самой красивой совершенной розе во вселенной, с которой он не может жить или без нее.
Ну, а вы знали, что роза настоящая? Да, она …. или была.

Вдохновением для создания этой розы послужил Антуан Сен-Экс (как его называли друзья), его жизнь и его очень интенсивные отношения с его женой — Консуэло.

Сказка о розе — это именно то, о чем говорится в ее названии — роза (Консуэло) рассказывает свою историю о том, как она встретила этого более крупного персонажа, как она любила его, была любима, была брошена и снова взята … и снова … … и снова … до того верного дня, когда авиатор улетел на своем самолете в еще одну поездку и больше не вернулся.

Таким образом, розе пришлось провести остаток своей жизни, вспоминая, записывая эту сказку, начавшуюся как письмо к нему через 2 года после его исчезновения, и сохраняя память о своем Тонио (как она его называла).

Рукопись была найдена только после смерти Консуэло, она записала ее и отложила в сторону — до боли? Слишком? … можно только гадать.

Поначалу я сам отреагировал на это чтение, сидя с дивана 2017 года, изумление, ярость, гнев, разочарование — как могла женщина, любая женщина мириться со всеми делами, взлетами и падениями характера Антуана, отсутствие денег, нескончаемое блуждание с места на место с того дня, как они встретились в Буэнос-Айресе в 1930 году, до того дня, когда они попрощались в Нью-Йорке весной 1944 года?

Я ненавижу его, его !! создатель одной из моих самых любимых историй! Я хотел ударить его по лицу за то, что он был таким эгоистичным и причинил ей столько боли, и сильно ударил ее, чтобы она вышла из этого и оставила его навсегда…но могу ли я судить? может кто-нибудь из нас?

Итак, у вас здесь, дорогой читатель, если вы решите попробовать это, это рассказ о любви, страсти, боли, печали, одержимости и несчастьях, собранных вместе в образе мужчины и женщины, которые я делаю. Вера разделяла глубоко прочную связь и которые, в определенной степени, всегда были рядом друг с другом — в случае с Консуэло после его смерти.

Это может не соответствовать модели «здоровых / нормальных» отношений, но кто я и вы, чтобы судить, что делает нашего ближнего счастливым ?… пока никого не убьют, это не наше дело.

Некоторые люди приходят в этот мир ненадолго, чтобы показать нам что-то, чтобы заставить нас почувствовать больше, чем то, что мы много раз позволяем себе чувствовать, они сияют ярко, так ярко и внезапно исчезают.

Жизнь с гением никогда не бывает легкой, никогда простой и понятной … я не говорю, что его нужно прощать, но я действительно верю, что Консуэло в конце концов не сожалела, и я аплодирую ее смелости и честности, когда она все рассказала и ушла это позади, чтобы мы узнали «Сказку о розе»….

дополнительная заметка — Сент-Экзюпери пропал где-то над Средиземным морем в июле 1944 года, его тело и самолет так и не были найдены, но в 1998 году дайвер в Средиземном море обнаружил браслет с надписью «Антуан / Консуэло» …..

.

Prince Cinders by Babette Cole

Как вы относитесь к истории «Золушка» ? Вы впадаете в сонное обморок? Или вы, наоборот, чувствуете, что эта перспектива сильно зевает?

«Золушка» — одна из самых известных в мире сказок, истоки которой утеряны в древности, хотя современная версия, как мы широко знаем, была впервые расшифрована Шарлем Перро в 1697 году. Книжка с картинками принца Синдерса — это снова другой. Основанный на «Маленькой стеклянной туфле » Шарля Перро , он искажает историю, предоставляя читателю

Как вы относитесь к истории «Золушка» ? Вы впадаете в сонное обморок? Или вы, наоборот, чувствуете, что эта перспектива сильно зевает?

«Золушка» — одна из самых известных сказок в мире, истоки которой утеряны в древности, хотя современная версия, как мы в целом ее знаем, была впервые переписана Шарлем Перро в 1697 году.Книжка с картинками Prince Cinders снова отличается. Основанный на книге Шарля Перро «Маленькая стеклянная туфля », она искажает историю, предоставляя читателю новую редакцию, которая квалифицируется как разрозненный рассказ, а не как пародия. Сама по себе крышка дает вам представление о том, как она ощущается. Prince Cinders — наш герой, и в показанной сцене он теряет не свою стеклянную туфлю, а свои брюки. Книга веселая, очень глупая, на ее прочтение уходит всего несколько минут. Я люблю это!

Книга начинается с:

«Принц Синдерс не был большим принцем.Он был маленьким, пятнистым, неряшливым и худым ».

И действительно он. Вот он на первой странице, выглядит довольно застенчивым и смущенным. На следующей странице представлены три его больших волосатых брата, которые «всегда дразнят его из-за его внешности» , а сопровождающая иллюстрация показывает их трех глупых, самодовольных, ухмыляющихся лиц крупным планом. Как и у уродливых сестер оригинала, все это трио хулиганов всегда живет светской жизнью, пока бедный принц Синдерс убирает, моет и убирает за ними.Но у него есть свои мечты …

Однажды в субботу вечером маленькая грязная фея падает в трубу и обещает принцу Синдерсу, что все его желания сбудутся. К сожалению, хотя она и ведет себя из лучших побуждений, она довольно неумелая (и к тому же грязная), и ошибки, которые она совершает с ее заклинаниями, чтобы преобразовать его, имеют самые неожиданные результаты. Принц Синдерс в конечном итоге выглядит как большая волосатая обезьяна, хотя, когда он смотрит в зеркало, он смотрит на себя совсем иначе. Его глазами мы видим, что отражение показывает учтивую и красивую фигуру мужчины,

«Он думал, что выглядит довольно хорошо.

История следует за принцем Синдерсом до Королевского рейва и его встречей с симпатичной принцессой (одетой в одежду для дискотек из лайкры из кожи леопарда), которую он нечаянно пугает в облике обезьяны на автобусной остановке. Катастрофа наступает, когда часы пробивают полночь, и он возвращается к своему пятнистому долговязому «я». Очень смущенный, он убегает с места происшествия, потеряв в придачу свои старые потрепанные брюки. Однако

«Принцесса была не кем иным, как богатой и красивой принцессой Лавлипенни»,

(Конечно, была! Это сказка.Принцесса Лавлипенни решила искать повсюду, чтобы найти своего героя, который, как она думала, отпугнул большую волосатую обезьяну.

Затем мы получаем прекрасные фотографии различных сановников отовсюду, которые стоят в трусах и ждут, чтобы попытаться втиснуться в узкие брюки.

Развязка в точности такая, как и ожидалось, и соответствует оригинальному счастливому концу. Три волосатых брата усмехаются, когда принц Синдерс примеряет знаменитые брюки, но, о радость! Они подходят, и принцесса Lovelypenny «немедленно предлагает» .

Добавлена ​​пикантность заключительному изображению трех волосатых братьев, выглядящих действительно очень сварливыми, поскольку они превратились в волосатых домашних фей, порхающих по дворцу и «выполняющих домашнюю работу во веки веков». Если эта нелепая иллюстрация не заставляет ваше сердце бежать от радости, и любой крохотный малыш, которому вы можете ее прочитать, закричит от смеха, то, на мой взгляд, ни у кого из вас не может быть внутреннего ребенка!

Эта книга все еще является второстепенным шедевром современности, хотя изначально датируется 1987 годом.Его английский автор Бабетт Коул уже написала и проиллюстрировала другие детские книги и продолжает писать серию о «Princess Smartypants» . Она создает анимированные раскадровки для BBC, а также иллюстрирует поздравительные открытки и книги других авторов. На сегодняшний день она написала более 70 книжек с картинками. В 1993 году Prince Cinders был снят по анимационному фильму.

Большая часть очарования этой книги заключается в иллюстрациях, которые идеально соответствуют тексту с точки зрения настроения и юмора.Они живые, разнообразные и красочные. Персонажи настолько преувеличены и очерчены, что напоминают мультфильмы на фоне акварелей. Иногда страницы имеют границы; иногда принт окружает дизайн; иногда цвет перетекает к краю страницы, и здесь настроение имеет первостепенное значение. Само разнообразие и переключение удерживают наш интерес, равно как и непредсказуемость и несоответствие ситуаций. Все в восторге.

Ему также удается передать серьезное сообщение в увлекательной игровой форме, не проявляя этого.Издевательства — это плохо. Любой ребенок будет знать об этом и с самого начала будет на стороне принца Синдерса. И пытаться быть кем-то другим, кроме себя, в конечном итоге — глупая затея. Мы видим, как принц Синдерс вначале печально смотрит на свои маленькие руки и сравнивает себя с фотографией большого мускулистого бодибилдера в журнале. Мы видим, как он подметает беспорядок своих братьев, который включает пивные банки, «Macho Magazine» и коробку с надписью «Nasty Cigs» . Здесь подразумевается связь с нежелательностью, но автор не проповедует.Напротив, книга пузырится весельем. Бабетта Коул умеет делать серьезные замечания, но развлекает и забавляет нас, как она это делает.

Со временем кажется, что мы становимся еще более жертвами комплекса принцесс. Суетливые женские персонажи, такие как Вайолет Элизабет Ботт, были изобиловали не только в предыдущих поколениях. (Я всегда отождествлял себя с книгой «Просто Уильям» Ричмала Кромптона, как, вероятно, и многие читатели.) Их пассивные унылые аналоги не ограничиваются историей.В сериале «Знаменитая пятерка» Энн из Энид Блайтон, казалось, всегда оставалась, чтобы помочь матери или прибирать в пещере, когда другие уходили ловить контрабандистов. По крайней мере, у нас был пример Джорджа (Джорджина), который знал о ней немного больше. Но спустя десятилетия у нас все еще есть множество пассивных женских персонажей, идиотских, сахаристых и даже более самодовольно красивых в розовом, которые ждут, когда их спасет красивый принц (метафорически или буквально). Иногда кажется, что издатели заваливают рынок розовыми тонами.Чтобы найти такие маленькие жемчужины, нужно очень постараться.

Сделайте одолжение себе и своим малышам, девочкам или мальчикам. Погрузитесь в эту книгу на несколько минут. После этого мир может показаться немного лучше и веселее. Если они знают историю «Золушка» , она им понравится еще больше. Пародия высмеяла бы сказку — и, возможно, жанр в целом — без какой-либо подспудной цели. Только взрослый с более пресыщенным взглядом на мир оценил бы пародию; ребенок, вероятно, будет сбит с толку или скучает.

Но это разрозненная сказка. Он радостно обновляет историю и дает новое социальное и моральное послание. Он ясный и прямой — и всем может понравиться. Это действительно хорошая книга.

.

Падение !! ~ Повесть о ароматной принцессе ~ Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (Prince S POV)

Капля !! ~ Повесть о ароматной принцессе ~ Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (Prince S POV) — Mangakakalot.com

Том 3 Глава 17: Навстречу будущему Том 3 Глава 16: Странные отношения ученика и учителя Том 3 Глава 15: Девушка с темно-каштановыми волосами Том 3 Глава 14: Вечерняя вечеринка во Флантхейм-Хаус Том 3 Глава 13: Первое боевое приглашение3 Глава 12: Маленькая леди; 12-я весна Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (Prince S Pov) Том 2 Глава 11.1: Истории о привидениях в Памерадии SVol.2 Глава 11: Результат действий Том 2 Глава 10: Что я могу сделать сейчас Том 2 Глава 9: Кому Том 2 Глава 8: Перед отъездом Том 2 Глава 7: Достоинство дворянина Том 1 Глава 6: Подарок от джентльменов Том 1 Глава 5: Встреча с благородной девушкой инкогнито Том 1 Глава 4: Попытка пробного продукта 1 Глава 3: Новая встреча Том 1 Глава 2: План благородной девушки S уйти1 Глава 1: Начало всего

Drop !! ~ Сказка о ароматной принцессе ~ Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (POV принца)

Вы читаете Drop !! ~ Повесть о ароматной принцессе ~ Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (POV принца) на Mangakakalot.com.

Используйте кнопку «Закладка», чтобы получать уведомления о последних главах в следующий раз, когда вы посетите Мангакакалот. Вы можете использовать кнопку F11 для чтения манги в полноэкранном режиме (только для ПК).Мы будем очень благодарны, если вы позволите Mangakakalot стать вашим любимым сайтом манги . Мы надеемся, что вы присоединитесь к нам и станете читателем манги в этом сообществе!

Хорошего дня!

Изображение работает медленно или с ошибкой, следует выбрать другой СЕРВЕР ИЗОБРАЖЕНИЙ.

Том 3 Глава 17: Навстречу будущему Том 3 Глава 16: Странные отношения ученика и учителя Том 3 Глава 15: Девушка с темно-каштановыми волосами Том 3 Глава 14: Вечерняя вечеринка во Флантхейм-Хаус Том 3 Глава 13: Первое боевое приглашение3 Глава 12: Маленькая леди; 12-я весна Том 2 Глава 11.2: Первая любовь (Prince S Pov) Том 2 Глава 11.1: Истории о привидениях в Памерадии SVol.2 Глава 11: Результат действий Том 2 Глава 10: Что я могу сделать сейчас Том 2 Глава 9: Кому Том 2 Глава 8: Перед отъездом Том 2 Глава 7: Достоинство дворянина Том 1 Глава 6: Подарок от джентльменов Том 1 Глава 5: Встреча с благородной девушкой инкогнито Том 1 Глава 4: Попытка пробного продукта 1 Глава 3: Новая встреча Том 1 Глава 2: План благородной девушки S уйти1 Глава 1: Начало всего

,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *